не ударить меня.
— Я не знаю, могу ли обещать, что не причиню тебе боль.
Воздух вышел из моих лёгких.
— Рэйф...
— Но я могу обещать, что никогда не позволю никому другому прикоснуться к тебе.
Это было не тем утешением, которого я хотела. Но, может, единственным, что он мог дать.
— Ты всё ещё не рассказал мне правду, — прошептала я. — О моей матери. Моро всё время настаивает.
На секунду, всего на секунду, что-то похожее на боль промелькнуло на его лице. Но исчезло прежде, чем я успела это ухватить.
— Не сегодня, — сказал он.
Мне хотелось закричать. Ударить его. Но голоса не было, сердце — пустое, громко бьющееся внутри меня.
И когда он вышел, закрыв за собой дверь, тишина, что осталась, была оглушающей.
— Перестань убегать! — вырвалось у меня из груди, голос треснул от ярости. — Просто ответь мне, Рэйф!
Вдруг он появился прямо передо мной — слишком близко и быстро.
— Ты не хочешь правды, Адела. Ты действительно, черт возьми, не хочешь.
— Мне не нужна твоя защита!
— Нужна! — взревел он, лицо исказилось диким и неукротимым выражением.
Я увидела, как в тот момент он потерял контроль, как буря внутри него вырвалась наружу. Он толкнул меня — не так, чтобы свалить, но достаточно, чтобы я захлебнулась дыханием. И я взорвалась яростью. Не думая, ладонь со звоном ударила его по лицу. Звук эхом разнесся по комнате, словно выстрел. На мгновение наступила тишина.
Потом его рука сжалась у меня на горле — крепко, но не душащим хватом. Глаза его пылали, впившись в мои.
— Осторожнее, маленькая лань, — пригрозил он низким рычанием. — Ты не хочешь увидеть, что случится, если я перестану сдерживаться.
Он сжал горло, прижимая меня всем телом. Пульс бился под его пальцами, страх и желание боролись во мне. Но я не отводила взгляд. Не могла.
— Тогда перестань сдерживаться, — прошептала я. — Скажи. Или клянусь Богом, Рэйф, я уйду.
Его хватка едва заметно сжалась, и он застыл. Я увидела это — трещину в его броне, вспышку паники в его глазах. И так же внезапно, как началась битва, она вышла из него.
— Ты будешь меня ненавидеть, — прохрипел он. — Если я расскажу, ты больше не сможешь смотреть на меня так же.
— Может быть, — прошептала я. — Но мне нужна правда.
Он долго смотрел на меня, и это было мучительно. Потом отпустил меня, отступив, словно я его обожгла. Руки пробежались по волосам, грудь вздымалась и опускалась — он, казалось, не мог отдышаться.
— Это… это ошибка.
— Пожалуйста, — голос дрогнул. — Если тебе хоть немного не безразлично… просто скажи.
Он отвернулся и пошёл к дальнему углу комнаты. Когда наконец заговорил, голос был тихим и грубым, словно физически больно было произносить слова.
— Мой отец, — начал он медленно. — У него была связь с твоей матерью.
Пол закружился подо мной.
— Что?
— Когда мы были подростками. Твой отец был… безразличен, — сказал он горько. — Слишком занят строительством своей империи, чтобы заботиться о женщине, на которой женился. А мой отец… он увидел возможность.
— Нет, — я прошептала, качая головой, но слово прозвучало пусто. — Нет, это… это неправда.
Но я уже знала, что это правда. Всё вдруг стало странно логичным.
— Она угрожала рассказать твоему отцу, когда всё стало слишком сложно, — продолжал Рэйф, голос был тугим и болезненным. — Но мой отец… он не мог этого допустить. Он не мог рисковать, чтобы твой отец повернул свою империю против него.
Воздух похолодел. — Поэтому он убил её, — тихо сказал Рэйф. — А я… Он сглотнул с трудом. — Я не смог его остановить.
Комната закружилась. Колени подкосились, я рухнула на край кровати. В ушах звенело, дыхание стало коротким и прерывистым.
— Я знала, что её убил один из врагов моего отца, — прошептала я. — Но это…
— Я не хотел, чтобы ты знала, — сказал Рэйф, голос едва слышный. — Не потому что хотел защитить отца, а потому что знал… как только ты узнаешь… ты никогда больше мне не поверишь.
Я подняла глаза на него, и выражение на его лице разбило моё сердце. Он был разрушен. Сломлен. Как будто слова стоили ему всего. И, возможно, так оно и было. Но единственное, что я чувствовала — зияющая дыра, которую прорвала его правда.
— Он избивал меня годами, — с диким смехом выдохнул он. — И теперь во мне та же жестокость, что он проявлял ко всем, о ком, как он говорил, заботился. Я стал им, Адела.
Я сидела недвижимо на краю кровати, разум пытался осознать вес услышанного. Моя мать. Его отец. Предательство было глубоко — не только из-за случившегося, но и потому, что Рэйф знал. Всё это время он знал. И всё равно прикасался ко мне. Претендовал на меня.
Я не знала, кричать ли, плакать или бежать. Но не могла сделать ни того, ни другого.
— Адела... — голос сорвался на моём имени, и я подняла глаза на него.
Он стоял у окна, тело напряжено и неподвижно, но глаза... глаза выдали его. Они были дикими и отчаянными, наполнены страхом, которого я никогда прежде у него не видела. Он выглядел словно человек на краю обрыва, готовый рухнуть в пропасть. — Если ты... — он глубоко сглотнул, — если ты хочешь уйти в этот раз, я не остановлю тебя.
Но тело выдавало правду: руки были сжаты в кулаки по бокам, плечи напряжены, словно он готовился к бою. И как только его глаза мелькнули в сторону двери... Я ему не поверила. Если я сдвинусь с места — он бросится на меня. Я знала это. Но я не сдвинулась. Не могла. Горло сжалось болезненно, и когда я наконец заговорила, голос был едва слышен:
— Я не уйду от тебя.
Эти слова повисли в воздухе. А Рэйф... Боже, как он тогда посмотрел на меня — словно не мог поверить. Как будто это невозможно.
— Адела...
— Я не уйду, — повторила я твёрже, чтобы он услышал.
Его дыхание сорвалось, и за два шага он был рядом. Он опустился на колени передо мной, руки скользнули по моим бёдрам, лоб прижался к животу, словно вся борьба ушла из него.
— Я не достоин тебя, — прошептал он.
Мои пальцы запутались в его волосах, и когда он поднял голову, лицо было таким открытым, таким хрупким, что у меня перехватило дыхание.
— Я твоя, — тихо сказала я. — Даже когда ненавижу тебя... я всё равно твоя.
Он издал низкий, хриплый звук и встал. Его губы оказались на моих. Поцелуй был яростным, словно он хотел стереть
