что делать. Первым моим порывом было уговорить ее, но она дала. У него уже есть имя, а значит, она к нему привязана. Последнее, чего мне хочется, — это расстраивать жену из-за какой-то чёртовой лошади.
Когда я укладываю её на кровать, она хватается за край моей рубашки. — Ты меня слышишь? Не срывайся на нём, Александр.
— Тссс.
— Я замолчу, когда ты согласишься.
Я рычу. — С лошадью всё будет в порядке. У меня нет привычки наказывать беспомощных животных.
Приходит врач, как и половина моей семьи. Слухи разносятся быстро, но, убедив их, что Имоджен не сильно пострадала, я закрываю перед ними дверь и стою у изножья кровати, пока её осматривают.
— Сотрясения мозга нет, но на эту рану на голове нужно наложить пару швов.
— Вам нужно будет сбрить мне волосы?
— Нет. Я могу зашить рану и без этого. — Он открывает сумку и принимается за работу. Закончив зашивать рану, он прописывает ей постельный режим на двадцать четыре часа и велит держать рану сухой в течение трёх дней.
— Сальные волосы. Прекрасно, — говорит она после того, как я провожаю доктора до двери, где его ждёт Ричард, чтобы проводить.
— Ты голодна?
Она кивает. — Я бы съела немного супа. Томатного. И, может быть, несколько крекеров.
Я звоню на кухню и заказываю еду. — Что-нибудь ещё?
Похлопав по матрасу, она говорит: — Оставайся со мной.
Я присаживаюсь на кровать и провожу большим пальцем по её подбородку. Синяк уже виден, и со временем он станет только темнее.
— Выглядит некрасиво?
— Это всего лишь синяк. Скоро заживёт.
Ком встаёт в горле. Я сглатываю его. — Ты могла серьезно пострадать.
— Но этого не произошло.
— Ты меня до смерти напугала. — Мой голос хриплый, словно я много кричал, что повредил голосовые связки. — Я всё видел как в замедленной съёмке.
— Ты видел?
— Ага. Мои комнаты выходят на конюшню, помнишь? Когда ты не двинулась с места, я подумал… — Я проглотил следующие слова, потому что произнести их вслух было слишком больно.
— Я в порядке. Не хочу показаться легкомысленной, но именно так я справляюсь с вещами, которые, как я знаю, могли бы быть и хуже.
Я не успеваю ответить, потому что появляется Мейзи с супом. Она несколько минут суетится вокруг Имоджен, потом замечает мой злой взгляд и поспешно уходит. Имоджен доедает тарелку супа и все крекеры, затем утыкается в кучу подушек за головой и зевает.
— Я немного устала.
— Это шок. Тебе нужно отдохнуть.
Я встаю, чтобы уйти, но она снова хватает меня за край рубашки. — Останься со мной. Хотя бы пока я не усну.
Когда я снова сажусь на кровать, она качает головой: — Нет, я хочу, чтобы ты лег со мной.
Я вытягиваюсь рядом с ней, и она прижимается ко мне, кладя ладонь мне на живот. Как бы мне ни хотелось её трахнуть, удача снова не на моей стороне. Сначала дело Консорциума, а теперь и несчастный случай с Имоджен. Если бы я верил в судьбу, я бы сказал, что где-то там есть скрытое послание.
— Всё изменилось, не правда ли? — бормочет она, закрыв глаза. — Между нами, я имею в виду.
— Да, — хрипло говорю я.
— Я рада. Мне так надоело с тобой ссориться.
— Хватит ссориться, — я целую её в лоб и глажу по волосам. — А теперь спи.
Вскоре её дыхание меняется. Мне пора уходить — отец ждёт отчёта о моей поездке, — но, глядя на жену, мирно спящую рядом, я не могу оторваться.
Глава 29
ИМОДЖЕН
Когда я пытаюсь открыть глаза, на них словно что-то давит. На улице темно, и, наверное, я уже какое-то время сплю. Я остаюсь неподвижной, оценивая свои ощущения после падения. Голова скорее кружится, чем болит, и подбородок не слишком болит. Но, без сомнения, по мере того, как синяк будет увеличиваться, он будет болеть ещё какое-то время.
Боль в пояснице заставляет меня сменить позу, и в этот момент я натыкаюсь ягодицами на что-то твёрдое. Я оглядываюсь через плечо. Янтарные глаза Александра пристально смотрят на меня, его рука крепче сжимает моё бедро.
— Ты остался. — Вот это да, очевидно же. Может, этот удар по голове оказался серьёзнее, чем доктор сначала подумал.
— Ты просила меня остаться.
— Только пока не я усну.
— Ты хочешь сказать, что хотела бы, чтобы меня здесь не было? — Его голос сонный, как будто он тоже задремал.
— Нет.
— Хорошо. Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Никаких серьёзных повреждений.
— Головные боли есть?
— Нет, доктор.
Он усмехается, и вибрация отдаётся мне в спину. Его рука скользит с моего бедра к животу, и он забирается мне под футболку, обхватывая мою грудь через хлопковый бюстгальтер.
Мой живот вздрагивает, мышцы напрягаются, когда он касается моего соска. — Александр?
— Да, жена.
Меня пробирает дрожь. В его голосе, когда он называет меня женой, есть что-то собственническое, отчего со мной происходят странные вещи. Приятные вещи. Захватывающие вещи. Но я не могу позволить себе влюбиться в него. Пока он не выполнит свою часть сделки. Не в моей природе быть только женой. Многие так делают, и я не собираюсь хихикать над чужой вкуснятиной, но я знаю, что это не та жизнь, которую я хочу для себя.
— Ты говорил с Кристианом о работе?
— Да. Он изучает этот вопрос. У меня ещё не было возможности с ним поговорить.
— Но ты поговоришь?
Он тыкается носом мне в шею. — Да, жена, я так и сделаю.
— Хорошо. — Я закрываю глаза, чувствуя, как от его внимания моя кожа покалывает. — Могу я спросить тебя ещё кое о чём?
— Действуй.
— Я… то есть… Ты… Ты когда-нибудь собираешься…? — Слова вертятся у меня на языке, но не произносятся. Это так раздражает. Молю Бога, чтобы, как только мы это сделаем, этот глупый позор исчез.
— Закончи предложение. — Он легко целует меня в плечо. Мурашки пробегают по коже. — Скажи это. — Когда я молчу, он выдавливает: — Скажи это, Имоджен.
Слова вырываются на выдохе: — Переспать со мной.
Он переворачивает меня на спину и нависает надо мной, его глаза сверкают. Опасно. Неотразимо.
— Это то, чего ты хочешь?
Я потираю губы между зубами и киваю.
— Используй слова. Если чего-то хочешь, проси. Требуй. Говори прямо.
Моё лицо горит, словно я провела отпуск на солнце. На самом деле, всё моё тело горит. — Я хочу тебя. То есть, я хочу твой… — я указываю на его пах, и он усмехается.
— Где
