год. Скоро придёт очередь Кристиана.
— А, вот ты где, Александр. — Папа подходит ко мне, жестом приглашая пойти с ним. Мы входим в гостиную, и он указывает на диван. — Как прошла поездка?
— Нормально, — я протираю глаза. — Хотя утомительно.
— Как думаешь, почему я тебя туда послал? — Он подмигивает мне. — Как Имоджен после падения?
— С ней всё в порядке. Сотрясения нет, только несколько швов и ушиб подбородка там, где её ударила лошадь.
— Я рад, что всё не так плохо. Ей повезло, — его взгляд встречается с моим. — А как у вас с Имоджен дела?
Я выдерживаю его взгляд. — У нас дела идут лучше.
— Ей нужно было обосноваться, вот и всё. Она станет тебе прекрасной женой, а когда-нибудь и главой семьи.
— Я уверен, — бормочу я.
— У меня уже скоро появится внук? — Его глаза сверкают, и моё сердце сжимается. Я не горжусь тем, что лгал отцу, но даже долг перед ним за потерю Аннабель и мамы недостаточен, чтобы заставить меня стать отцом. Мир, в котором мы живём, слишком опасен, и никто никогда не переубедит меня в обратном. Мои братья и сёстры не чувствуют того же, что и я. Мы не будем заботиться о продолжении рода, а значит, наша фамилия в безопасности. Николас, вероятно, оплодотворит Элизабет, пока гости будут есть свадебный торт.
— Мы работаем над этим.
Работать — да. Удовлетворительно — нет.
— Хорошо. Хорошо.
Мы замолкаем, что для нас с отцом не редкость. Нам комфортно, но в этот раз бремя тяжким грузом лежит на моих плечах, и меня непреодолимо тянет уйти. Вернуться к спящей жене и свернуться калачиком в её объятиях до утра.
— Мне следует… — я указываю большим пальцем на дверь — мне следует вернуться к Имоджен.
Мой отец не может скрыть своей радости. Сияя, он встаёт и жмёт мне руку. — Иди, иди.
Имоджен всё ещё крепко спит, когда я прокрадываюсь обратно в её спальню. Я раздеваюсь и откидываю одеяло. Она переворачивается на другой бок, издаёт этот очаровательный, довольный вздох, а затем обнимает меня за талию.
— Спи спокойно, моя милая маленькая пешка. — Я целую ее в лоб и тут же засыпаю.
Мне не удается выспаться ночью без помех, если только это не сбой после нескольких ночей бессонницы, поэтому моя первая мысль, когда я открываю глаза на следующее утро, — это шок.
Несколько часов назад я забрался в постель к жене, но после этого я ничего не помню, вплоть до этого момента.
Ещё более удивительно время. Девять тридцать пять. Я никогда не сплю так долго.
— Ты проснулся.
Я поворачиваю голову. Имоджен сияет, глядя на меня так, будто я решил проблему голода в мире и исправила климат еще до завтрака.
— Я лежу здесь и жду, когда ты откроешь глаза. Ты храпишь так громко, что тебя можно заменить тромбонистом в оркестре.
— Я не храплю.
— О, мистер Де Виль, мне очень жаль это говорить. Должно быть, это сказывается на вашем преклонном возрасте.
Её поддразнивания освещают тёмные углы, которые слишком часто поглощают меня. Прижав её к кровати, я щекочу. Она визжит и молит о пощаде, но я не останавливаюсь. Мне слишком весело. Больше, чем когда-либо было с любовницей.
Если подумать, я ни разу не щекотал свою половинку, не смеялась вместе с ней, не испытывала самых чудесных чувств. Что, если они временны, и завтра я вернусь к той же пустой оболочке, какой был с тех пор, как потерял сестру и мать всего за две недели?
Имоджен икает, отчаянно размахивая руками, пытаясь остановить щекотку. — Пощади, пожалуйста!
— Умоляй об этом.
— Я умоляю, умоляю.
Я снова ныряю к ее талии.
Она визжит: — Если ты меня отпустишь, я сделаю всё, что ты захочешь.
— Хмм. — Я перестаю щекотать, хватаю её за запястья и прижимаю руки над головой. Она не может пошевелить ногами, потому что я на них сижу. — Все что я захочу?
— Да.
— Ты позволишь мне кончить тебе на сиськи?
Она снова краснеет. Это так мило. Пройдёт ли румянец, когда она станет более раскрепощённой в сексе? Надеюсь, нет.
— Да.
— И слизать?
Она извивается подо мной и приподнимает грудь. — Да. — Её взгляд опускается к моему рту. — Да, — повторяет она, на этот раз с придыханием.
Приподнявшись, я сдергиваю с неё одеяло. Она всё ещё голая с прошлой ночи, и место, куда она кончила, высохло, оставив пятно на простыне. Я почти кончаю от одного только воспоминания. Мой член уже твёрд как камень, щель истекает, головка багровая, яйца настолько тяжёлые, что висят низко между ног.
Она поднимается по кровати и прислоняется к её изголовью. — Я никогда раньше не видела, как мужчина мастурбирует.
— Надеюсь, что нет, — рычу я.
— Я имею в виду, даже не в сети.
Я берусь за свой член и дёргаю его один раз. — Ты смотришь порно онлайн?
Она качает головой. — Нет. Именно это я и имею в виду. Я никогда этого не видела.
— Ну, сейчас увидишь. — Я беру её руку и обхватываю свою. — Хочешь помочь?
После нескольких ласк я высвобождаю свою руку из-под её, оставляя её поглаживать меня самостоятельно. Я придвигаюсь ближе и обхватываю её грудь, сжимая её.
— У тебя великолепная грудь. Не могу дождаться, когда увижу, как она будет забрызгана моей спермой.
Её хватка становится крепче в ответ на мои грязные слова. Может, она и выглядит смущённой, но ей нравится каждое грязное слово, которое срывается с моих губ.
— Посмотри, что ты со мной делаешь. — Я резко вдыхаю. Когда она проводит большим пальцем по моей щели, собирая капли преякулята. — Попробуй.
Я шиплю, когда она, не сбавляя шага, меняет руки и слизывает языком мой предсеменной сок со своего большого пальца.
— Возьми мои яйца. — Никогда не думал, что меня будет возбуждать давать указания, но это так, и моя жена — идеальная ученица. — Однажды, скоро, я заставлю тебя их тоже пососать.
Она стонет и, без всякого поощрения с моей стороны, наклоняется вперёд и заглатывает мой член. Это неожиданно и чертовски невероятно, и когда головка упирается ей в глотку, мне конец.
— Сейчас… кончу, — хрюкаю я, отшатываясь. Через несколько секунд я взрываюсь, когда струя спермы обрушивается на сиськи моей жены. — Господи. Блядь.
Когда последний импульс пробегает по моему телу, я наклоняюсь к ней и облизываю её дочиста, останавливаясь, чтобы насладиться её острыми сосками и звуками, которые она издаёт, особенно когда я кусаю. Но когда я двигаюсь
