что в Британии оружие запрещено законом.
— Так и есть.
— Но не для тебя?
Он смотрит на меня искоса, и его губы тронула ухмылка. — Нет.
— Твоя семья не соблюдает правила, да?
— Только правила, которые устанавливаем мы.
Я начинаю понимать, за кем я замужем, и это пьянящая сила.
Как только мы выезжаем на автостраду, Александр резко нажимает на газ. Меня откидывает на сиденье, и я кричу.
— Боже мой! Это просто дико! Давай быстрее!
Он ухмыляется. — Как быстро ты хочешь ехать?
— Как быстро она может ехать?
— Максимум сто шестьдесят.
— Ого! Но так быстро ехать нельзя. Копы остановят.
Изогнув бровь, которую я депилировала воском и которая уже почти отросла, он говорит: — Нет, не остановят.
О, точно. У него в кармане полиция.
— Двигай быстрее.
Он тянется через центральную консоль и кладёт руку мне на бедро. — Всё, что пожелает моя жена.
Я теряю самообладание, когда спидометр переваливает за сто тридцать миль в час. Александр смеётся, сбрасывая скорость до восьмидесяти. Когда мы приближаемся к окраине Лондона, движение становится плотнее, и он снижает скорость почти до минимума.
— Мы потеряли Дугласа и Стивена? — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в заднее окно. Внедорожник маячит позади нас, тёмный и угрожающий. — О, они не отставали.
— Ты звучишь разочарованно.
— Мне интересно, как бы ты поступил.
Не сбавляя шага, он невозмутимо произносит: — Убил их.
— Ты бы не стал.
— Ладно. Уволил их.
— Немного лучше, — смеюсь я, и он тоже.
Спустя час после съезда с автострады мы подъезжаем к внушительным кованым воротам, и к нам подходит охранник. Александр открывает окно, и охранник замирает, выпрямившись как карандаш.
— Господин Де Виль. Добро пожаловать. Всё готово для вас, сэр. — Ворота открываются внутрь, и мы въезжаем.
— Где мы? — спрашиваю я, разинув рот от удивления, глядя на девственные сады, трава в которых подстрижена с такой точностью, что работники парка наверняка пользуются ножницами.
— Кларенс-Хаус. Сады обычно открыты для публики в летние месяцы, но король был у меня в долгу, так что это место теперь наше.
Моя челюсть буквально ударилась об пол. Ну, не буквально, но близко к этому.
— … Король? В смысле, король Англии?
— Он король Соединённого Королевства и Содружества, но да, — подтверждает он это с таким небрежным видом, словно это обычное дело. — Кларенс-хаус — одна из его лондонских резиденций, но сейчас он находится в зарубежном турне.
— О, так король и королева не собираются к нам присоединиться? — шучу я, но выражение лица Александра расцветает таким коварством, что я сжимаю бедра, чтобы не дать возбуждению стекать по ноге.
— Нет, и это хорошо, учитывая то, что я планирую с вами сделать, миссис Де Виль.
— Я думала, ты всемогущ.
— О, конечно. Но я уважаю нашего короля, и, хотя я не против небольшого эксгибиционизма, трахать свою жену на глазах у монарха — не мой вариант.
— Мы не можем заниматься сексом на королевской территории.
— Кто сказал? — Он резко останавливает машину, глушит двигатель и поворачивается на сиденье ко мне.
— Я, — говорю я. — А как же Дуглас и Стивен?
— Они ждут снаружи. На территории более чем достаточно охраны, чтобы обеспечить нашу безопасность.
— Точно! — я вскидываю руки. — Мне тоже не очень-то нравится, что они за нами наблюдают.
— Они знают, что нас нельзя беспокоить, пока мы сами не позовём. — Он хватает меня за прядь волос и накручивает её на палец. — Ты сопротивляешься. Мне это не нравится.
— Я выдвигаю логические аргументы.
— Логике нет места в сексе. — Открыв дверь, он выходит и обходит машину сзади.
К тому времени, как я к нему присоединяюсь, он несет большую корзину для пикника и дорожную сумку.
— Ты принёс еду для пикника, — я трогаю грудь. — Я обожаю пикники. И мне нравится мой сюрприз.
— Это не твой сюрприз.
Сверкая идеально ровными зубами, он сжимает мою руку и ведёт меня за дом в потрясающий сад с деревьями, дающими тень, аккуратными живыми изгородями и мощеными дорожками. Справа от нас арка, украшенная ароматными цветами, переплетёнными вокруг каркаса. Он направляется туда, ставит корзину на траву и расстилает большое одеяло. Отсюда мы полностью изолированы от остальной территории и дома.
— Достаточно уединенно для вас, миссис Де Виль?
— Идеально. Можно снять обувь? Я хочу чувствовать траву под ногами.
— Можешь. Сними платье, пока есть время.
— Мне все равно, насколько это личное, я не собираюсь заниматься с тобой сексом здесь.
— Посмотрим. — Он следует моему примеру, снимает обувь и носки, садится на одеяло, похлопывая по нему. — Сядь. Я хочу тебя поцеловать.
Прежде чем моя задница коснулась одеяла, он уже на мне, прижимая к земле, накрывая меня своим телом. Я задыхаюсь от неожиданности, и он пользуется случаем, чтобы прижаться к моим губам, его язык переплетается с моим, его руки исследуют меня, сначала поверх платья, затем зарывшись под него. Он играет с кружевным краем моих трусиков, прежде чем просунуть пальцы внутрь. Застонав мне в рот, он просовывает два толстых пальца, зацепляя их, его аккуратно подстриженные ногти царапают мою точку G.
Я выгибаюсь ему навстречу, мои опасения, что меня заметят, заглушаются острой потребностью кончить.
— Жена, — он целует меня в шею. — Ты опасна.
— Почему же? — шиплю я сквозь зубы, когда он трёт мой клитор. Я уже близко, и он понимает это по тому, как усиливает давление, сильно надавливая большим пальцем на нервный узел.
— Потому что если кто-то хотя бы взглянет на тебя не так, я его убью.
Если бы это был кто-то другой, я бы сочла это просто оборотом речи, но это Александр, и, думаю, он говорит серьёзно. Такая собственническая хватка должна меня пугать, но нет. Это афродизиак. Не знаю, что это говорит обо мне, и не хочу вникать в это слишком подробно. Может быть, он постепенно развращает меня, подчинив семье Де Виль, пока всё, что делало меня Сэлинджер, не исчезнет.
Моё тело взмывает вверх, выгибается, а затем падает. Я цепляюсь за его плечи, трусь о основание его ладони, чтобы пробудить это чувство, которого мне не хватает. Когда я прихожу в себя и открываю глаза, он смотрит на меня сверху вниз, и в его янтарных глазах плавает что-то похожее на обожание.
Как мы до этого докатились? Кажется, ещё совсем недавно мы грызли друг другу глотки, а теперь тонем друг в друге.
Мой живот выбирает этот чувственный момент, чтобы заурчать.
Александр садится и тянет меня за собой. — Давай есть.
— А как насчет… твоей очереди?
Он качает головой, и сначала я думаю, что он
