его самым обсуждаемым в году… Картина “У нас это невозможно” может стать посланием Америки всему миру»[810].
Более четырех месяцев Хаббард перерабатывал старый сценарий Сидни Ховарда. Он полностью переписал первые семьдесят страниц и добавил решительную победу в финале. В итоге Хаббард почти полностью перекроил оригинальное произведение. Сценарий Ховарда нравился всем: ему удалось написать своего рода притчу о хрупкости демократической системы правления. Сценарий Хаббарда, напротив, был упрощенным и грубым, а его текст – посредственным. Тем не менее он все равно выступил против фашизма и, в отличие от Ховарда, открыто критиковал нацистов. Новая версия фильма «У нас это невозможно» стала хуже старой, зато она могла нанести германскому правительству еще большую обиду[811].
7 июня 1939 года Георг Гисслинг поговорил со своим контактом в MGM – кто бы это ни был – и выразил беспокойство по поводу нескольких будущих фильмов студии. Одним из них был «Гром на поверхности» (Thunder Afloat), картина о немецких подводных лодках во время мировой войны; другим – «У нас это невозможно». Представитель MGM заверил Гисслинга, что ничто в картине «Гром на поверхности» не вызовет обиды у немецкого правительства. В случае с фильмом «У нас это невозможно» «представитель MGM не давал никаких обещаний[812].
К этому времени Гисслинг практически утратил авторитет в Голливуде. Офис Хейса прекратил с ним всякую связь, а директор Федерального бюро расследований Дж. Эдгар Гувер видел в нем угрозу безопасности. «Нынешний консул в Лос-Анджелесе… является ярым нацистом и членом нацистской партии, находящимся в хороших отношениях с гитлеровским правительством, – сообщал Гувер. – Он охотно выполняет указания из Берлина»[813]. В этом меняющемся политическом климате экранизация «У нас это невозможно» вряд ли была бы подрывной затеей; скорее она поддержала бы позицию американского правительства. Офис Хейса ознакомился с различными черновиками сценария и счел, что он находится в соответствии с Производственным кодексом[814].
Тем не менее через два дня после телефонного звонка Гисслинга компания MGM сделала неожиданное заявление: она снова отказывается от «У нас это невозможно»[815]. На этот раз было мало шумихи. Пресса практически не обратила внимания на это решение, а Синклер Льюис не сделал никакого заявления. Представитель MGM просто объяснил, что время «не благоприятствует» созданию картины[816].
Спустя две недели по Голливуду поползли скандальные слухи. Якобы редакторам десяти видных нацистских газет, включая редактора Völkischer Beobachter Карла Кранца, устроили «экскурсию доброй воли» по одной из крупных студий[817]. Подобные экскурсии организовывались и в недавнем прошлом: в сентябре 1937 года Витторио Муссолини (сын Бенито) был приглашен продюсером Хэлом Роучем, а в декабре 1938 года, когда кинокомпании бойкотировали Лени Рифеншталь, Дисней согласился на встречу[818]. После этого скандала никто и представить себе не мог, что некая студия снова распахнет двери для видного нациста.
Слухи об этой экскурсии вызвали беспокойство в организации под названием «Голливудская антинацистская лига». В нее входили актеры, сценаристы и видные деятели Голливуда, и она была одной из самых активных антинацистских организаций в стране. С самого начала своего существования в 1936 году она выступала с протестами против проявлений фашизма в Германии и США. Однако эта организация не могла снимать фильмы и до сих пор избегала критики в адрес руководства Голливуда, имевшего дело с Георгом Гисслингом. Теперь ситуация изменилась.
Члены лиги обзвонили различные студии и поинтересовались, правдивы ли слухи. Все студии, кроме одной, опровергли это обвинение: лига не смогла дозвониться до Роберта Фогеля, главы международного отдела MGM. Секретарь объяснила, что мистер Фогель «занят, потому что у него много посетителей». Наконец, через три дня тот перезвонил и сообщил, что десять нацистских редакторов действительно посетили его студию. Он объяснил, что режиссер MGM Ричард Россон был арестован в Германии во время съемок фильма. Экскурсия по студии была организована «по просьбе немецкого консула, доктора Георга Гисслинга, который очень помог нам в деле Россона»[819].
«Это обычное дело, – сказал Фогель. – Мы работаем с газетчиками из сорока восьми стран и считаем, что должны обращаться с немцами так же, как и со всеми остальными»[820].
Не все были с этим согласны. Гарри Уорнер написал нескольким знакомым в MGM: «Никак не могу поверить, что ваши люди принимают у себя тех, кого весь мир считает убийцами собственных семей… Я не пишу Л. Б. Майеру, потому что уже написал ему несколько писем насчет благотворительности, на которые он даже не ответил. Поэтому я считаю, что писать ему – пустая трата времени»[821]. Американский социолог Генри Пратт Фэйрчайлд придерживался другого подхода. Он напрямую написал Майеру о двух недавних событиях, и Голливудская антинацистская лига напечатала это письмо в своей еженедельной газете: «Честно говоря, мы не понимаем Вашей позиции в этом деле… Ваш отказ от фильма “У нас это невозможно” в разгар производства был вдвойне удивителен, поскольку Вы не только ведущая личность в нашей стране, но и еврей. Кажется, уже достаточно доказательств того, что люди Вашей расы становятся первыми жертвами фашизма. С задержкой на полгода или на год, в зависимости от уровня доходов, он все равно наносит удар». Высказав эту мысль со следами антисемитизма, Фэйрчайлд продолжил: «Мы искренне заявляем, что полный отказ от этой картины станет серьезным ударом по растущим силам демократии. Когда объявление появилось в прессе, мы были склонны считать, что это, возможно, путаница со стороны Вашей компании. Но с тех пор мы узнали, что только Ваша студия предоставила развлечение для девяти нацистских редакторов. Это, на наш взгляд, является шокирующим свидетельством Вашего вероятного отношения к данной постановке. Мы почти вынуждены поверить озвученным в киноиндустрии мнениям, что Вы больше заинтересованы в умиротворении нацизма, чем в защите благосостояния собственной страны»[822].
Луис Б. Майер не заглотил наживку. Его студия не дала никаких комментариев, и казалось, что тема закрыта. Однако когда в печати стали появляться подобные письма от других организаций, анонимный представитель MGM согласился на одно интервью о последних событиях.
«Почему вы отказались от “У нас это невозможно”?» – спросил интервьюер.
«Мы отказались от фильма “У нас это невозможно”, потому что не сочли его политически благоприятным», – ответил представитель MGM.
«“Политически благоприятный”? Это два слова. Что они означают?»
«Это все, что я могу сказать. Студия решила, что “У нас это невозможно” политически неблагоприятен».
«Кто решил, что фильм политически неблагоприятный?»
«Мистер Майер, мистер Шенк, мистер Кац и еще шесть или семь руководителей».
«Издатели посчитали “У нас это невозможно” политически
