с хроникой успешной кампании против Польши, в прокат вышел и продержался тридцать пять дней фильм с Кларком Гейблом «Слишком горячая рукоятка» (
Too Hot to Handle – слишком рискованно, легко обжечься; в Германии он вышел под названием «Приключения в Китае» (
Abenteuer in China)). В этой картине высмеивалась американская индустрия киножурналов. Зрители сначала аплодировали вермахту, когда на экране показывали реальные кадры кинохроники, а затем смотрели то, что они восприняли как «продолжение»: «великолепный сюжет с участием репортера кинохроники – этакого мошенника с большим сердцем – в южноамериканской глуши… И происходят такие уморительные безумства, что в конце фильма зрители в Марморхаусе уже не могли перестать смеяться»[863].
Однако по мере продолжения войны у руководителей голливудских студий копились серьезные сомнения. Хотя некоторые фильмы все еще демонстрировались в Германии, военные действия резко сокращали гораздо более значительный бизнес в Англии и Франции. Это было катастрофическое развитие событий. До войны Twentieth Century Fox оценивала свой средний недельный доход в европейских странах следующим образом: Англия – 200 000 долларов, Франция – 50 000 долларов, Германия – от 28 000 до 30 000 долларов. Потеряв большую часть этой прибыли, руководство студий пошло на отчаянные меры. В компаниях Twentieth Century Fox, MGM, Paramount и Warner Brothers были уволены сотни сотрудников; в Columbia Pictures Гарри и Джек Кон сократили себе зарплату на треть; а различные продюсеры и консультанты компании согласились на уменьшение зарплаты от 10 до 50 процентов[864].
Вскоре руководителям студий пришлось пересматривать свои варианты. Они начали мыслить категориями, схожими с теми, которые годом ранее изложил Уильям К. Демилль (брат режиссера): «Покончив с прокатом американских фильмов в большинстве стран Европы, мистер Гитлер, при поддержке лидеров других тоталитарных государств, окончательно лишил нас шанса на коммерческую выгоду, которая лежит так близко к сердцу международной вежливости. Когда все надежды на прибыль исчезли, мы можем наконец возмутиться как следует и возвысить голос в шокированном протесте без всякого сожаления о потерянных деньгах»[865]. Демилль сделал это заявление преждевременно, еще когда Warner Brothers работала над «Признаниями нацистского шпиона». Сейчас его слова стали гораздо более актуальны. Гитлер сократил зарубежные доходы Голливуда примерно наполовину не за счет запрета американских фильмов, а за счет развязывания войны. Она повлияла на европейский прокат, и у руководителей студий изменилось мнение. Пока война бушевала в Европе, в их головах начала формироваться идея, сулившая коммерческую прибыль.
Конечно, они ничего не могли поделать с ситуацией в Старом Свете – оставалось признать, что их рынки сильно пострадали. Но Вторая мировая война имела, по крайней мере, одно обнадеживающее обстоятельство: она давала потрясающие сюжеты для будущих постановок. И если в мирное время руководители студий избегали критики нацистов из опасений за германский рынок, то теперь у них на руках была настолько перспективная тема, что этот рынок по сравнению с ней казался незначительным. Они по-прежнему не собирались покидать Германию. Они просто сменили приоритеты. По словам одного из репортеров, идеи «пробивались в производственную программу, несмотря на крики реакционных критиков, утверждавших, что единственным содержанием фильма должно быть “эскапистское” развлечение»[866].
Изменения происходили постепенно. В начале 1940 года две студии, все еще работавшие в Германии – Twentieth Century Fox и MGM, – приступили к созданию собственных антинацистских фильмов. Руководители кинокомпаний, нарушая политику, которая действовала почти десятилетие, постарались проконтролировать каждый аспект производственного процесса. Например, когда Дэррил Занук прочитал черновик первого антинацистского фильма Twentieth Century Fox «Четыре сына» (Four Sons), он приказал собрать сценаристов и объявить им: «В целом мистеру Зануку очень нравится, как мистер Лоусон представил сюжет. Однако есть одна большая ошибка, которую мы должны исправить, а именно: наша собственная история отошла на второй план, чтобы исторические события выглядели более ярко и масштабно. Все должно быть наоборот… В качестве примера мистер Занук привел фильм «Признания нацистского шпиона», в котором сюжет был посвящен проблеме, из-за чего пострадали развлекательные ценности картины, и та не имела успеха»[867].
Занук продолжал: «Имя Гитлера должно быть упомянуто только один раз – в самом начале истории. Когда кто-то из персонажей спрашивает, в чем дело, или что происходит, ему говорят: «О, есть такой-то человек по имени Гитлер, он делает то-то и то-то…» И с этого момента имя Гитлера не должно упоминаться, хотя все остальное, связанное с деятельностью нацистов, мы показываем как прежде»[868].
«Четыре сына» был сравнительно камерным фильмом, действие которого происходило в Чехословакии и который игнорировал опасности нацизма[869]. Он сильно раздражал Георга Гисслинга, и тот начал «устраивать переполох» на студии, но не смог на кого-либо повлиять[870]. Тем временем в MGM шел процесс создания гораздо более важного фильма. Нескольких руководителей этой студии наконец-то заставили столкнуться с темой, которую они избегали с тех пор, как Гитлер пришел к власти в Германии.
Идея фильма была впервые предложена неизвестным сотрудником MGM, прочитавшим бестселлер Филлис Боттом «Смертельный шторм», опубликованный в США в 1938 году[871]. Этот работник был глубоко тронут историей и направил в производственный отдел студии служебную записку, в которой утверждал следующее: «Это не пропагандистская книга, а честное изображение ситуации в нацистской Германии… Если будет сниматься картина на эту противоречивую тему, рекомендую воспользоваться данной книгой, поскольку, помимо политики, у нее отличный сюжет»[872].
Компания MGM быстро приобрела права на экранизацию «Смертельного шторма», и четыре сценариста – Андерсон Эллис, Джордж Фрошель, Джон Гулдер и Клодин Уэст – взялись за адаптацию книги для экрана. Они упорно работали над тем, чтобы отобразить главную линию повествования – немецкая семья, раздираемая на части приходом нацизма. Вот план, который они составили:
30 января 1933 года в небольшом университетском городке в Германии счастливая семья собралась за ужином. Во главе стола расположился профессор Рот, известный еврейский ученый, рядом с ним сидела Эмилия Рот, его жена, которая не была еврейкой, Фрейя и Руди, их дети, а также двое сыновей от предыдущего брака Эмилии по имени Отто и Эрих фон Рон. Когда они наслаждались трапезой, в комнату ворвалась служанка и объявила, что Адольф Гитлер назначен канцлером Германии. После этого все рухнуло. Отто и Эрих стали ярыми нацистами и вступили в СА. Профессора Рота бросили в концлагерь, где он умер при загадочных обстоятельствах. Его жена сбежала в Австрию вместе с Руди, а дочь убили при попытке побега в финале[873].
Эта драматическая сюжетная линия ознаменовала радикальный отход от прежней политики Голливуда в отношении нацистской Германии. Еще в
