Джеральда П. Ная из Северной Дакоты. Единственным сенатором, поддерживавшим политику Рузвельта, был Эрнест Макфарланд из Аризоны[912].
Первым дал показания Джеральд П. Най, который отметил, что не является антисемитом («У меня есть замечательные друзья-евреи как в кинобизнесе, так и за его пределами»). Затем Най заявил, что к этому моменту голливудские студии выпустили пятнадцать или двадцать пропагандистских картин, целью которых было втянуть Соединенные Штаты в европейскую войну[913].
В конце концов сенатор Макфарланд задал важный вопрос. «Вы заявили, что видели некоторые из этих пропагандистских картин?»
«Все так», – сказал сенатор Най.
«Какая из этих картин оказалась наиболее неприемлемой, с вашей точки зрения?»
Ответ сенатора Ная был сбивчивым. «Сенатор, вы задали вопрос, на который трудно ответить, – сказал он. – У меня есть ужасная слабость – я вечно забываю название фильма, на который сходил накануне вечером… Я не могу сказать, который из них я считаю худшим. Не знаю как, но у меня осталось неизгладимое впечатление от картины под названием “Я вышла замуж за нациста”».
«Хорошо, возьмем эту картину. Что именно, по вашему мнению, оказалось в ней наиболее предосудительным?»
«Ну, прежде всего, это сцены, которые могли вызвать ненависть не только к вымышленному персонажу, но и к целому народу».
«Что изображалось в сценах, которые вызвали это чувство?»
«Сенатор, я не пересматривал эту картину уже очень, очень давно».
«Какой еще кинофильм, который вы видели, вызвал у вас недовольство?»
«Ох, сенатор, я видел три, или четыре, или пять».
«Можете ли вы назвать еще одну?»
«Боюсь, не могу».
«Давайте я попробую помочь. Вы видели “Побег”?»
«Возможно, если вы расскажете мне часть сюжета, я смогу точно ответить, смотрел я “Побег” или нет».
Макфарланд признался, что сам не видел этой картины, и продолжил: «Авиазвено?»
«Не думаю, сенатор».
«Леди Гамильтон?»
«Не видел».
«Охота на человека?»
«Думаю, нет».
«Сержант Йорк?»
«Думаю, нет».
«Хотите сказать, что не видели его?»
«Я его не видел».
«Вы смотрели “Великого диктатора”?»
«Да».
«Что в этой картине вызвало у вас особое недовольство?»
«Ну, это произведение великого артиста, не являющегося гражданином нашей страны, хотя он и прожил здесь долгое время. Оно не вызывает в умах и сердцах зрителей ничего, кроме ненависти и презрения к зарубежным условиям жизни и руководству».
Здесь ненадолго вмешалась защита, указавшая на то, что «Великий диктатор» был снят вне студийной системы. Затем сенатор Макфарланд упомянул последний из таких фильмов:
«“Признания нацистского шпиона” – вы видели эту картину?»
«Не знаю, говорил ли я о “Признаниях нацистского шпиона” или о “Я вышла замуж за нациста”. Ни за что на свете я не смог бы сказать, какой из них какой»[914].
Слушания продолжались несколько дней, в течение которых множество других свидетелей неубедительно рассказывали о том, как Голливуд способствует разжиганию войны. Затем руководители крупнейших студий получили возможность ответить. Николас Шенк выступил от MGM, Гарри Уорнер – от Warner Brothers, а Дэррил Занук – от Twentieth Century Fox[915]. Все они говорили с большой страстью, но речь Занука оказалась самой зажигательной из всех. Он отрицал, что Голливуд когда-либо производил что-либо напоминающее пропаганду, а затем заявил о гордости за киноиндустрию: «Я оглядываюсь назад и вспоминаю снятые нами картины – картины настолько сильные и мощные, что они прославляли американский образ жизни не только в Америке, но и по всему миру. Они продвигали его даже слишком эффективно, ведь что сделали диктаторы, пришедшие к власти в Италии и Германии – Гитлер и его приспешник Муссолини? Первым делом они запретили наши картины, выгнали нас из страны. Они не хотели иметь ничего общего с американским образом жизни»[916]. В конце выступления Занука раздались бурные аплодисменты, а один из сенаторов-изоляционистов даже признал невероятную убедительность этой речи. Никто не обратил внимания на то, что студия самого Занука всего год назад вела бизнес в Германии.
У голливудских руководителей в рукаве был последний козырь. Они назначили своим представителем Уэнделла Уилки, кандидата в президенты от республиканцев, проигравшего Рузвельту в 1940 году. И Уилки нацелился на один из самых стойких аргументов изоляционистов, а именно что студиями движет только выгода. Уилки начал с краткого изложения позиции изоляционистов: «Сенатор Най утверждает… что люди, которым принадлежит попечительство над киноиндустрией, выступают против нацизма и поддерживают британцев из корыстных побуждений… Этого мы, разумеется, не признаем». Затем Уилки сделал сильный ход:
«Если принять предположение сенатора Ная за верное и следовать его логике, то киноиндустрия, ради собственной финансовой выгоды, была бы умиротворителем нацизма. Как известно, сторонники ведения бизнеса с Гитлером и мира путем переговоров утверждают, что если бы политика, за которую они выступают, была принята, то повсюду царил бы мир, а нацистская Германия и Соединенные Штаты могли бы [продолжать] обширные торговые отношения. При таких условиях киноиндустрия не только сохранила бы бизнес в Великобритании, но и вернула бы тот большой объем продаж, который она потеряла в Германии и Центральной Европе как до начала войны, так и после. Таким образом, киноиндустрия была бы против умиротворения Гитлера, даже если бы это привело к такому результату для нее»[917].
Заявление Уилки перед комитетом сената США было поразительным. Он не просто согласился с Зануком, переписавшим историю. Он также представил голливудские студии в гипотетической (и предположительно абсурдной) ситуации, в которой они действительно вели дела с Гитлером. В этой ситуации, по его словам, студии стали бы «великими умиротворителями нацизма».
26 сентября 1941 года, после двух с половиной недель слушаний, расследование в отношении киноиндустрии подошло к концу. Голливудским студиям удалось не только восстановить репутацию, но и стереть все следы деловых связей с нацистской Германией. Изоляционисты, напротив, выставили себя на посмешище. Впрочем, их усилия все равно были напрасны. 7 декабря японцы разбомбили Перл-Харбор, и Соединенные Штаты вступили в величайший вооруженный конфликт, который когда-либо знал мир.
В последующий период, с 1942 по 1945 год, в войну вступил и Голливуд. Различные киностудии создали ошеломляющее количество фильмов, чтобы поддержать нацию в борьбе с фашизмом. Согласно одному исследованию, более 800 из 1500 художественных картин, вышедших на экраны в то время, так или иначе касались Второй мировой войны. В 242 из них прямо упоминались нацисты, а в 190 – Гитлер[918].
Внезапная трансформация киноиндустрии произошла отчасти благодаря усилиям правительства США. 13 июня 1942 года Франклин Д. Рузвельт создал Управление военной информации (Office of War Information, OWI) – пропагандистское агентство с отдельным подразделением по кинематографии. Вскоре в OWI начали изучать сценарии голливудских
