он дрожит.
– Дарио, – сказала она. – Ты можешь рассказать мне обо всем, что случилось. Знаешь, что можешь.
Он покачал головой. Его улыбка показалась Халиле отчаянной, а затем она рассыпалась, как рухнувшая стена. Дарио затаил дыхание, чтобы не позволить себе всхлипнуть, что напугало его самого. Ему потребовались все его силы, чтобы снова попытаться скрыть свою боль.
– Нет, – прошептала Халила и обняла его лицо ладонями. – Любимый, нет ничего постыдного в слезах, вызванных чем-то ужасным. Пусть даже этот ужас и был необходим.
Дарио почти сдался. Почти. Но потом его коронная, сверкающая, лихорадочная улыбка победила.
– Ах, querida. Я поплачу, когда все будет позади. А пока перейду к следующему мгновению, и я хочу провести его с тобой, а не вспоминать о плохом. – Дарио вздохнул. – И если уж быть честным с самим собой, я хочу проводить с тобой каждое мгновение. – Теперь он говорил без иронии, искренне. – Я сделал тебе предложение. Я правда не шутил, Халила. Выбери день, и я составлю брачный контракт.
Дарио стал вдруг таким серьезным, таким уязвимым, что это ее испугало. Халила снова поцеловала его. И снова. А когда она почувствовала, что рана в его душе немного затянулась, то прошептала:
– Я бы сказала сегодня, если бы могла. Ты же знаешь.
– Но скоро, верно?
– Скоро, – подтвердила она и улыбнулась. – А что ты преподнесешь в качестве махра? – На самом деле она шутила. Махр был древним ритуалом, но теперь просто традицией и символом, а не компенсацией в оплату за невесту, как раньше. – Мое сердце в качестве подарка, – сказал Дарио. – И половину моего состояния, если примешь.
Он не шутил. Халиле пришлось дважды взглянуть на него, чтобы убедиться в этом.
– Дарио! Мне не нужны твои деньги. Ты же не думаешь…
– Не думаю. Но все, что принадлежит мне, принадлежит и тебе, цветочек. И всегда будет принадлежать. С брачным контрактом или без. Формально или нет. Вот во что я верю.
Она снова поцеловала его. На этот раз нежно.
– Скоро.
– Назови дату.
– Не спеши, – сказала она, когда их губы наконец разомкнулись, и подвела Дарио к мягкому диванчику, который кто-то придвинул к стене. Он служил Халиле местом для отдыха; она уже не представляла, как можно нормально выспаться по ночам. Только не в нынешнем положении. – Сядь и отдохни. Ты ел?
Дарио покачал головой. Он наклонился и рассеянно провел рукой по своим волнистым черным волосам.
– Только что понял, что от меня воняет, как от свиновода, – сказал он. – Прости. Мне просто… нужно было тебя увидеть.
– Я рада. Я найду тебе что-нибудь для перекуса. А пока приляг. Отдохни.
– Приляжешь со мной? – спросил он и улыбнулся, увидев, как она удивленно подняла брови. – Ты знаешь, что я имею в виду. Мне нужно немного уюта, только и всего.
– С тобой никогда не бывает все так просто, Дарио.
– Намекаешь, что я не джентльмен?
– Ни в коем случае. Но ты отлично притворяешься не джентльменом со всеми остальными вокруг.
Он пожал плечами.
– Все видят лишь то, что желают увидеть, – сказал он. Их руки оказались рядом, и они интуитивно переплелись пальцами, потянувшись друг к другу. – Халила… – Он содрогался, возвращаясь к тем воспоминаниям, к той тьме, от которой пытался сбежать. Халила села рядом с ним. – Я кое-что сделал сегодня, кое-что видел… Не знаю. Стоит ли оно того? Все, что мы делаем?
– Должно стоить, – сказала она. – Если Великая библиотека развалится на части, что останется? Воюющие королевства, дерущиеся за кости, растаскивающие по кускам Великие архивы, ворующие и скрывающие знания? Разве ты хочешь жить в подобном мире?
– Нет, – сказал он и сделал глубокий вдох. – Но боюсь, что мы все равно его унаследуем.
Она оставила Дарио спящим на диване и отправилась на поиски архивариуса Мурасаки. Пожилая женщина стояла в зале для переговоров, в котором совсем недавно размещались дипломаты флотилий; теперь он казался большим, тихим и одиноким. Из огромных окон открывался вид на залив и грозу, которая приближалась со своими черными тучами с севера. Ветер уже разыгрался. Шторм вот-вот разразится, и кораблям, находившимся в открытых водах, нужно быстро принять решение: искать укрытие или попытаться выжить в непогоду.
– Они слишком близко друг к другу, – сказала Мурасаки, когда Халила подошла к ней. – Когда разразится шторм, они станут злейшими врагами самим себе.
– Вы думаете о том, чтобы предоставить им убежище.
– Нет. Я подумываю о том, чтобы попросить пашу Триполи [7] предоставить им временное убежище. Не хочу, чтобы на нашей совести были бессмысленные смерти.
– Они наши враги, – сказала Халила.
– До недавнего времени, за исключением Франции, находящейся в изгнании, они подписывали наши мирные договоры. Были партнерами в нашей великой работе. Если все решить правильно – а это нужно решить правильно, – то все они снова станут нашими союзниками. Мы не можем воевать с миром, если также намереваемся его обучать, Халила.
Халила подумала, что этого будет трудно достичь: спасти своих врагов от их собственной глупости. Однако она кивнула. – Мне стоит послать сообщение паше?
– Я сама, – сказала Мурасаки и внезапно одарила Халилу теплой улыбкой, которая чудесным образом преобразила ее серьезное лицо. – Я еще не настолько разнежилась на своем троне, чтобы быть не в состоянии самостоятельно взять ручку. – Улыбка осталась на ее лице, но потускнела. – Я также отправлю сообщения соответствующим правителям с призывом отправить своих капитанов в безопасное место.
– Я могу помочь с этим, архивариус.
– Для тебя у меня есть другая работа, – сказала Мурасаки. – Я беспокоюсь насчет Великих архивов. Это самая уязвимая драгоценность нашего города, и я не уверена, что мы обеспечили ее полную безопасность. Я бы хотела, чтобы у нас был какой-нибудь план с более тщательной защитой информации. Напиши курии и изложи суть проблемы. Мне нужно услышать их планы и предложения в течение следующего часа. – Да, архивариус. – Халила уже доставала свой Кодекс и записывала названия курий. Когда она писала, то сказала: – Возможно, вам стоит подумать об изобретении, которое создали Томас и Джесс? Не для нынешнего кризиса, а на будущее. Уверена, дополнительные печатные экземпляры произведений помогли бы сохранить информацию в случае… катастрофы.
– Еретичка, – сказала Мурасаки, но мягко и с долей юмора. – Что ж. Мир меняется, и это, безусловно, правда. И нам придется либо меняться вместе с ним, либо остаться на обочине. Я изучу эту их машину и определю, как Великая библиотека может использовать ее в своих интересах.
– Вы не будете пытаться ее запретить?
– В этом вопросе я не стану разделять мнение прежнего архивариуса. Прогресс придет. Наша работа заключается в том, чтобы остаться полезными, даже когда прогресс нас настигнет. Нет. Запреты не часть нашей политики, по крайней мере, пока на должности архивариуса я.
Ее слова пробудили в душе Халилы искорку надежды, ощущение, что мир наконец раскрывается. Превращаясь во что-то
