нужно прекратить. Морган, может, и не способна помочь, но, по крайней мере, она могла попытаться…
И затем Посейдон внезапно перестал двигаться. Страж замер, охваченный пламенем, только его грудь и голова торчали над водой, а одна рука осталась вытянутой к мчащемуся прочь испанскому кораблю… И он больше не двигался. Волны хлестали по нему, смывая «греческий огонь», который тек, точно ленты.
Стоять осталось лишь расплавившееся бесформенное нечто с обнажившимися застывшими механизмами и трубками. Со временем они покроются темной ржавчиной и станут домом для кораллов и рыб. Превратятся в остров, и никто не вспомнит, что когда-то здесь был бог.
Посейдон больше никогда не восстанет.
Однако он выполнил дело, ради которого его давным-давно создал Герон: уничтожил вторгшийся флот. Защитил Великую библиотеку. «Какой ценой?» – Халила осознала, что ее все еще трясет, только когда Дарио обнял ее за плечи. Она старалась быть храброй. Архивариус наверняка хотела бы этого.
– Сегодня день траура, а не победы, – тихо сказала Мурасаки. – Кажется, я начинаю понимать, какова тяжесть наших мантий.
Халиле потребовалось лишнее мгновение, чтобы понять, что архивариус плачет, несмотря на свой спокойный и уверенный голос.
– А корабль твоего кузена?.. – Халила повернулась к Дарио. Он покачал головой.
– Я не разглядел, – сказал он. – Да поможет Бог этому городу, если его больше нет. Король Рамон Альфонс ни за что не согласится на мир, если Альваро мертв.
Они наблюдали, как испанский флот собирается вместе и разворачивается точно большое единое колесо.
Направляется обратно в гавань.
– Нет, – прошептал Дарио, – нет, нет, глупцы, не надо…
Гудящий сигнал тревоги на маяке внезапно оборвался, оставив после себя жуткую и гулкую тишину, и Луч Аполлона, созданный Томасом, ожил, вспыхнув яростным, сплошным светом толщиной с один из тех испанских кораблей. Луч прочертил линию по воде всего в нескольких метрах от носа переднего корабля. Еще одно предупреждение. Очень настойчивое. Луч обратил воду, к которой прикасался, в горячий пар, а через несколько секунд потух.
Мурасаки сказала:
– Профессор Сеиф, отправьте сообщение испанскому послу. Скажите ему, чтобы они как можно скорее направились в Триполи или подготовились к скорой встрече со своим богом.
Пока Халила записывала послание, черные тучи поглотили остатки дневного света, а с небес ударила молния, которая угодила по Железной башне. Вспышка энергии пробежала по башне и растаяла в безобидные искры. Как будто сам Аллах решил наделить их послание силой. Закончив писать, Халила поняла, что использовала арабский алфавит для названия города. Инстинкт и привычка. Но Сантьяго, без сомнения, знал арабский так же хорошо, как греческий, английский и полдюжины других языков. Все послы знали.
Халила напряженно уставилась на страницы своего Кодекса, пока не появился ответ, написанный заостренными, сердитыми буквами.
– Сообщение услышано. Они разворачиваются, – сказала она и подняла голову, чтобы убедиться. «Да». Испанские корабли продолжали разворачиваться, уходя прочь из вод Александрии и стремясь укрыться в портах Триполи, получив подтверждение, что паша Ливии защитит их от кары. Там они будут в безопасности, а если паша окажет им холодный прием, то очень скоро отправятся обратно к своему королю. – Посол пишет, что Великая библиотека падет или выживет в одиночку. Они не сделают ничего, чтобы помочь или помешать нашей судьбе.
– Он зол, – сказал Дарио. – Обычно Альваро гораздо добрее. Но здравый рассудок вернется к нему, как только он остынет. Я отправлю сообщение своему кузену Рамону. Испания не откажется от наших многовековых отношений так легко. – Его голос звучал уверенно.
Халила надеялась, что он прав. Однако, по крайней мере на сегодняшний вечер, на одну проблему у них стало меньше.
Налетевший внезапный порыв ветра сорвал с Халилы хиджаб, и она поспешно схватилась за платок рукой, чтобы тот не слетел окончательно. Первые капли дождя ударили по мрамору, и в этом ветре ощущалась какая-то резкость, холод, который показался Халиле чуждым. Ветер, который пронесся через полмира, собирая холод и силу, чтобы отыграться на их землях.
– Закройте ставни, – сказала Мурасаки, Халила подошла к ручному рычагу и повернула его, чтобы так и сделать. Раскат грома прокатился по стенам, полу, телу и костям Халилы. Буря завыла, и тихий стон ветра задребезжал закрытыми окнами. – Мне нужно поговорить с курией, а затем с лордом-командующим. Мы должны выяснить, что нас ждет сегодня вечером, и мне необходимы все последние новости относительно поисков мятежного архивариуса.
Она уже двинулась в сторону двух стражников, стоявших у двери, и Халила увидела, как те обменялись взглядами. Халила направилась вслед за архивариусом, и Дарио последовал за ней, сказав что-то, чего она не расслышала, потому что ее отвлек очередной дикий раскат грома.
К своему ужасу и стыду, Халила не увидела, как все произошло. Она только увидела, как Мурасаки внезапно остановилась, покачнулась и повернулась к ним.
Затем Халила увидела кровь на мантии архивариуса. «Что-то не так». Халила почувствовала себя замерзшей, оцепеневшей и совершенно неспособной понять происходящее, потому что с чего бы архивариусу истекать кровью, что…
Архивариус посмотрела на Халилу, открыла рот и сказала:
– Ты должна…
В нее снова выстрелили, в спину, отчего она рухнула на колени. Упала на пол, запутавшись в мантии, и Халила закричала. Внезапно все стало кристально ясно. Тоненькая струйка дыма тянулась из дул пистолетов стражников. Дарио мчался вперед.
«Убийцы».
Халила вытащила свой нож и не колебалась больше ни мгновения. Она столько раз отрабатывала это движение, когда была ребенком и юной девушкой, часами тренировалась и тренировалась, и как только нож выскользнул из ее пальцев, то вонзился прямо в правый глаз мужчины слева, того, который улыбался.
Потому что он улыбался.
Клинок вонзился по самую рукоять, и мужчина закричал. В предсмертной агонии он врезался в руку своего товарища, и выстрел, предназначавшийся Дарио, прошел мимо цели и оставил белую выбоину в мраморной колонне позади него.
Что означало, что кинжал Дарио тут же пронзил врага точно под доспехами, острием вверх. Это заставило солдата отшатнуться, он задыхался от боли, но ничего больше не мог сделать, чтобы защититься, поскольку Дарио вытащил клинок и снова пустил в ход. Кинжал у него был красивый, украшенный изумрудами.
И он перерезал горло с легкостью.
Еще несколько секунд солдаты корчились, умирая, но виной тому лишь упрямые тела, борющиеся с неизбежным; Дарио пинком отбросил их оружие, а Халила опустилась на колени рядом с архивариусом и попыталась прощупать пульс. Она что-то почувствовала, но сердце билось слабо.
– Дарио, иди за помощью! Сейчас же!
Дарио не хотел оставлять Халилу одну, но подчинился и помчался мимо двух умирающих мужчин. «Неужели среди солдат тоже есть предатели? Как это произошло? Неужели прежний архивариус раздает им приказы даже сейчас, даже здесь?» – Халиле было холодно, ее одновременно трясло и бросало в жар, а от тошноты, заставляющей сердце биться быстрее, становилось лишь хуже. Она изо всех сил
