поддерживая Павла с замотанной головой. — Мы отбили нападение, нет нужды устраивать самосуд. Оставь это дело компетентным людям.
— Он сломал мне ногу! — рыдал Ланников. Трусливая тварь, ничего я ему не сломал! Но очень хотел…
— Этот ублюдок навёл их на Лакроссу. Значит, знает, куда её повезли, — сказал я.
— Мы спасём её, обещаю. А если причинишь вред одному из учеников… Это будет иметь последствия.
Я встряхнул Ланникова, чтобы он прекратил свои жалкие стоны, и ответил:
— Очень на это надеюсь.
Вышел за ворота, спустился вниз по дороге туда, где с одной стороны был обрыв. Внизу шумел лес. Всё это время волочил засранца за шкирку. Иногда делал вид, что спотыкаюсь, и все для того, чтобы его мордой по пыли повозить. В воспитательных целях.
— Дубов, успокойся, я… я могу заплатить! У моего отца много денег, тебе столько и не снилось. Твой род будет процветать, только отпусти!
— Твой отец сослал тебя сюда, чтобы вправить мозги тебе, безнадёжному идиоту.
Я подвесил его вниз головой над обрывом на вытянутой руке. Держал его за щиколотку.
— Скажешь мне правду, и я отпущу тебя.
— Хорошо! Хорошо… — лицо Ланникова было багровым от прилившей крови.
— Это ты навёл наёмников на Лакроссу?
— Да, я.
— Зачем она им? Говори, а не то скину.
Для убедительности я его встряхнул.
— А-а-а! Нет, не надо. Я всё скажу. Я общался с княжичем Михайловым, он рассказал, как ты обошёлся с ним в Шишбуруне. Если хочешь знать…
— Не хочу, — я опять встряхнул его.
— А-а-а! Нет, я всё равно скажу, тебе меня не запугать!
Я слегка наклонился вперёд, ещё больше вытягивая руку над пропастью. Ланников сквозь свои висящие патлы посмотрел вниз на отвесный склон, острые камни и твёрдые деревья. От страха он затараторил:
— Я считаю, что ты поступил правильно с Михайловым и его шайкой! Но он хотел отомстить тебе, и я хотел отомстить тебе. Поэтому рассказал ему про Лакроссу. Я знаю, что вы не встречаетесь, но вся академия судачит о том, как ты динамишь её и выигрываешь свидания! Я не дурак…
— Тут я не согласен. Но продолжай.
— В общем, думаю, она тебе симпатична, но ты просто не хочешь плясать под её дудку! Поэтому я указал на неё. Сказал ему, что её похищение привлечёт твоё внимание, и можно тебя заманить в ловушку.
— Ловушку? Где?
— Я не знаю, клянусь!
— Врёшь!
Я снова тряхнул его и слегка ослабил хватку на щиколотке. Ланников скользнул вниз.
— Ладно, ладно! Я случайно подслушал. У людей Михайлова база на одном из старых военных складов за чертой города, там пустынное место, если они куда и повезли Лакроссу, то туда.
— Я правильно тебя понимаю? Ты отдал в руки преступникам одну из студенток академии с твоего же собственного потока ради того, чтобы отомстить мне?
— Ланниковы… не прощают обид… — он почти прорыдал девиз своего рода.
— Господи, какой ты дурак, — вернул этого дуралея обратно на дорогу. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет?
— Ч-что? — всхлипнул он, садясь и обнимая колени. Теперь он выглядел жалким. Весь в пыли и соплях.
— Ты бросил тень на весь свой род. Думаешь, тебе дадут дальше учиться в академии? Вряд ли. Не знаю, как ты сообщишь своему отцу, что тебя даже из Пятигорки турнули. Ещё стал соучастником похищения оркской дочки вождя. И это непременно дойдёт да Императора или Совета, а там… Твой отец будет долго расхлёбывать последствия скудоумия собственного сына. На твоём месте я бы сам с обрыва прыгнул, так хоть честь рода, может быть, спасёшь. Но я тебе не дам этого сделать.
— П-почему? — удивился Ланников и даже перестал рыдать на мгновение.
— Дык на меня повесят! Скажут, это ты сбросил придурка с обрыва. И ладно бы. Но ведь срок дадут, как за нормального! Так что у тебя один выход, Ланников. Восстановить своё доброе имя и своей семьи. Как? Не знаю. Не моя проблема.
Я снова взял парня за шкирку и потащил обратно в альма-матер. Он безвольно мотылялся по дороге, собирая дорожную пыль и всхлипывая время от времени. Раньше надо было думать. Я сдал его первому сотруднику академии, которого увидел. Нянчить идиотов я не нанимался. У меня есть задача поважнее — спасти Лакроссу, которую похитили в конечном итоге из-за меня! И немножко из-за Ланникова. Но это уже детали.
Вернулся во двор и выпотрошил снаряжение наёмников, набрал зелий и защитных артефактов.
— Где Ланников? — спросил подошедший Сергей Михайлович.
Я махнул рукой в сторону суматохи у ворот:
— Там где-то. Повинную пишет, наверно.
Учитель сразу всё понял, кивнул и больше ничего не сказал об этом.
— Мы ещё не всех студентов проверили, возможно, они прихватили ещё кого-то.
— Вряд ли, — говорил я, потроша очередной труп на предмет чего интересненького. Нашёл какое-то жёлтое зелье, взрывное, наверно. По крайней мере, жидкость внутри опасно пузырилась. — Ланников рассказал, что они хотели шантажировать именно меня. В качестве товара на обмен выбрали Лакроссу.
— Куда они её увезли?
Я промолчал.
— Дубов, если не скажешь, я не смогу помочь. Хотя бы позвоню в полицию, чтобы они оказали поддержку в поимке похитителей.
— Не думаю, что там кому-то понадобится помощь.
Я взял два пояса с отсеками и скрепил их вместе, затем повязал вокруг талии и набил зельями и артефактами, которые ещё работали.
— Сунетесь, — взглянул на Сергея. — И попадёте под горячую руку.
Секунду он медлил, а затем кивнул.
— В академии есть лошадь, мутант в третьем поколении. Пожалуй, она выдержит тебя. На ней быстрее, чем пешком.
Через четверть часа я нёсся по дороге на лошади. Ветер бил в лицо, глаза слезились. Навстречу из города потянулась вереница машин с мигалками. Сине-красная гусеница растянулась на несколько сотен метров и подсвечивала облаком поднятой пыли. Небо на востоке посветлело. Дорога разветвлялась, след шин грузовика был отчётливо виден в пыли. Я свернул до того, как меня увидели полицейские машины, и их сирены пронеслись мимо. Пускай пока разбираются с произошедшим в академии и не мешают мне.
Гнал лошадь, пока она не захрипела, а с губ не полетели хлопья пены. Соскочил с неё и дальше бросился бегом так резво, как неделю назад бежал за поездом. Только
