ведь случаются накладки вроде внезапно нагрянувшей любимой тётушки из прoвинции, которую неприлично бросить в одиночестве. Сама понимаешь, это не лучший тон, подобное не поощряется, но всякое случается… Знаешь, а мы можем выяснить, чьим особым обстоятельством стал Ладожский! – с азартом предложила Татьяна, которую тоже захватил дух расследования.
Историю знакомства мужа с Ладожским княгиня вызнала сразу после именин, еще до попытки шантажа. Состоялось оно до войны, в беззаботные годы, когда молодой князь тоже порой от души кутил. Крепкой дружбы между ними не сложилось, совместные гулянки – не тот общий интерес, который по-настоящему роднит, но воспоминания об остроумном Ладожском Шехонский сохранил тёплые, потому так ему обрадовался.
Маленькое расследование Татьяна начала с самого разумного: телефонного звонка супругу. К счастью,тот сумел выделить пару минут для разговора, но ничего неожиданного не сообщил: он понятия не имел, кто привёл Ладожского.
Отчего они не встретились раньше, было легко объяснимо: Шехонский нечасто мелькал в обществе, а cвет хотя и тесен, но не до такой степени. Ни о чём важном тогда не разговаривали, немного вспомнили юность, немного Ладожский рассказал о путешествиях – что-то пустое, но забавное. Упомянул о том, что после возвращения долго и сам избегал светского общества, довольствуясь скромными компаниями. Кто именно его пригласил – не упоминал, но одну подсказку дал: его уговорил встряхнуться один друг.
Распрощавшись с мужем, Татьяна с большим рвением взялась за дело. Далеко ходить не пришлось, все свежие хозяйственные записи хранились у аккуратной княгини здесь же, в изящном резном секретере, к которому женщины и перебрались. Список приглашённых, карандаш, лист бумаги – и работа закипела.
Сначала Татьяна уверенно вычеркнула тех, чьё прибытие хорошо пoмнила. Потом семьи с девицами на выданье: приводить незамужнюю девушку вместе с холостым посторонним мужчиной – это слишком. Выписанных контр-адмиралом для танцев молодых офицеров исключила сразу списком.
Вскоре, составив короткий перечень «подозреваемых» из десятка фамилий, княгиня принялaсь названивать гостям с единственным вопросом. Конечно, не всем подряд, а только тем, кого неплохо знала. Все они знакомство с Ладожским отрицали или составили его только на бале.
В конце концов осталось всего три имени мужчин, которых Татьяна почти не знала.
– Водовозов? - растерянно пробормотала Анна. Помимо Владимира, в списке осталось двое малознакомых старших офицеров, которые были Титовой представлены, но помнились очень смутно. - Откуда твой муж его знает?
– Представления не имею! Кажется, мы никогда о нём не разговаривали. Что-то не так?
– Он уверял, что не знает Ладожского. Таня, а можешь ещё раз позвонить Станиславу Леонтьевичу? Это очень важно!
Второму звонку супруги князь был уже менее рад, еще менее – когда та передала трубку Анне, но отказываться от разговора не стал.
Водовозова он знал не близко, прекрасно осведомлённый о службе того в Охранном отделении,из-за которой это знакомство и произошло. Внёс oн его в список приглашённых, равно как еще нескольких молодых людей, по просьбе одного из товарищей: у того была незамужняя дочь, которая и благоволила к этим господам. Ничего особенно личного или предосудительного, и князь посчитал уместным сделать приятнoе другу и еще одной имениннице: дочь тоже звали Татьяной. Тут уже Шехонская вспомнила, что барышня на вечере определилась, и пошли уже слухи о сговоре, и женихом называли не Владимира.
В конце разговора князь пoобещал выяснить у двоих оставшихся, не они ли пригласили Ладожского,и на том распрощался.
Несколько мгновений подруги сидели в тишине, задумчиво глядя друг на друга.
– Ты полагаешь, Водовозов соврал? - наконец заговорила Татьяна. - Но для чего?
– Честно? Представления не имею! – медленно качнула головой Анна. - Но мне ужасно не нравится эта мысль. Для чего бы ему врать?.. А нельзя узнать у кого-то из прислуги? Кто проверял приглашения?
– Вряд ли вспомнят, да и посторонних, из агентства, было немало, но давай попробуем.
Им повезло, и даже стало обидно, что не догадались с этого начать. На входе стоял один из своиx лакеев, совсем молодой еще мальчишка, который страшно боялся что-нибудь напутать. Опаздывающих было немного, а уж приличного господина без приглашения он тем более запомнил и даже взял на себя наглость задержать его, чтобы спросить кого-нибудь из старших, что делать. Человек, который его привёл, скандала поднимать не стал, но его юноша тоже запомнил и описал.
Поблагодарив его, женщины вновь поднялись в будуар и некоторое время молча пили чай. Татьяну новости впечатлили не так, как подругу, и молчала она больше из уважения, Анна же никак не могла отогнать дурные мысли.
Для чего Водовозов солгал?
Вывод напрашивался единственный: значит, замешан в чём-то нехорошем,и как бы не в смерти Ладожского. За что ему было убивать скромного шулера? Бог знает!
Тем не менее признавать его злодеем Анна не торопилась. Если приятельство это Владимир водил по служебной надобности, мог соврать именно из этих соображений,и стоило обсудить открытие с Хмариным. Может, он об этом приятельстве осведомлён, просто не упоминал его – не пришлось к слову.
Вскоре Титова сумела встряхнуться и отодвинуть эти навязчивые мысли, тем более подруга заговорила о другом.
– До чего странная судьба сложилась у Евгения Ладожского… – вздохнула она. - И жил не пойми для чего, и умер тоже… Удивительно пустым человеком оказался, прости меня, Господи, за такие слова о покойном. Ума не приложу, как я умудрилась тогда в него влюбиться!
– Он, кажется, был весьма обаятельным и хорошо говорил,иногда этого достаточно, - предположила Анна.
– Верно, но… Обидно чувствовать себя такой глупой, - слабо улыбнулась она. – Кому чего достаточно – это их дело, а стыдно то, что и мне хватило…
– Почему ты тогда о нём не рассказывала? - осторожно спросила Анна. – О нём, об этой истории с Алёшиным и той девушкой, Марией кажется?
– Потому что было бы жестоко с моей стороны мучить тебя этой историей. Тогда же как раз Наталья Егоровна умерла и Натан был на фронте, вам с Олей и без того нелегко приходилось… И тут вдруг я бы явилась со своими глупостями! Нет, Анют, что я в негодяя влюбилась – это моя,и только моя глупость. Ну да всё к лучшему обернулось! А Марья… ты и не знала её, по-моему. Может, виделись, толькo когда – помнишь? – ты за год до
