замялся, поправил в своём черном саквояже стетоскоп, чтобы не мешал застегивать его. Поднял саквояж, поставил обратно, а только потом повернулся к Тане.
— Признаться, тэссия, я нахожусь в замешательстве. То, что мы видели, хочется назвать божественным проявлением, но вы же понимаете, что Великая Матерь давно считается мифом, и я бы выглядел дураком, если бы заявил, что в вас вселилась богиня.
— То, что она вселилась, я знаю, — отмахнулась Таня, вызвав искреннее удивление. — Что произошло потом, когда я отключилась?
Ческу снова помолчал, поджав губы.
— Дэстор Огрес сам расскажет, — наконец проговорил он. — Тэссия, я не имею права вмешиваться…
— Эрон, — перебила Таня. — Он мертв?
— Да. Дэстор Мангон застрелил его.
Внутри все вмиг похолодело. Значит, волчья пена была у Адриана с собой. Что стоило ему направить револьвер на собственного отца? Что происходило у него в душе, когда он нажимал спусковой крючок? Грудь обожгло острое сочувствие и желание найти Адриана, обнять, посмотреть ему в глаза. Он не должен быть один.
— А дэстор Мангон? С ним всё в порядке?
— Когда я видел его в последний раз, он был в добром здравии, — уклончиво ответил врач.
— Он придёт?
Ческу отвел глаза, чем вызвал у Тани приступ раздражения. Опять от неё что-то скрывают, снова секреты и недомолвки. Видит Великая Матерь, как ей всё это надоело!
— Дождитесь дэстора Огреса, пожалуйста, — сказал Ческу, решительно сжимая ручку своего саквояжа. — Он вам всё расскажет. Не нужно заставлять меня. Я не имею права влезать в государственные дела да и не хочу, если честно. Моя задача — сделать так, чтобы великая пророчица была здорова. На этом всё.
Таню не выпустили. Ческу сказал, что это опасно, что в городе ходят слухи о явлении Великой Матери, а журналисты ночуют у дверей Изумрудной башни, и прятаться в апартаментах на самой её вершине — лучший выход. Таня видела — врёт, врёт и не краснеет, только в том не было вины Ческу, и она скрипела зубами, но ждала, пока друг соизволит её навестить.
Потянулись скучные однообразные дни. Денри не приходил, Адриан — тоже, что разбивало Тане сердце. После всего, что они пережили, неужели она не заслужила от него доброго слова, ласкового прикосновения? Неужели ему наплевать, как она себя чувствует? Запертая в башне, как проклятая принцесса, Таня изнывала от скуки и неопределённости, а потому накручивала себя, придумывала различные версии, одна болезненнее другой, и становилась несчастнее день ото дня. Она подолгу смотрела в окно на то, как входили и выходили люди из небоскрёбов, как у дверей толпились журналисты, в надежде увидеть знакомый силуэт. Но даже если Адриан и появлялся на площади, с такой высоты узнать его не было никаких шансов.
Денри явился на пятый день. Таня уже вставала и чувствовала себя вполне здоровой. Кожа её приобрела нормальный цвет и больше не зудела, как после ожогов, и даже голова перестала болеть. Великая Матерь больше не отзывалась, как бы Таня ни молилась, и красные лилии на руке оставались недвижимы. В один из дней, когда она ходила кругами по гостиной, в двери повернулся ключ, и в апартаменты зашёл Денри.
— Менив-Тан!
Он изменился. Как будто резко повзрослел за то время, что они не виделись, возмужал. В манере держать себя мальчишеская легкость сменилась твердостью, в лице появилась усталость, у рта залегли еще не морщины, но первые намёки на них.
— Денри! — Таня сорвалась с места, порывисто обняла друга, с облегчением чувствуя его руки у себя на спине. Сердце радостно забилось. Наконец-то хоть одно знакомое лицо, родной запах, хоть один человек, которому на неё не наплевать.
— Как ты себя чувствуешь, моя пророчица? — Денри улыбался и гладил Таню по волосам. Она задрала голову и зажмурилась, как кошка.
— Умираю от скуки. Почему ты запер меня здесь?
— Для твоего собственного блага, — раздался мелодичный женский голос. Марго.
Конечно, Денри пришёл не один. За его спиной стояла Марго и с выражением смиренного терпения ждала, пока на неё обратят внимание. Она была прекрасна, как и всегда: элегантное, но не вызывающее платье, легкий макияж, сложная прическа, окутывающая красивое лицо облаком волос. Красные губы изогнуты в легкой улыбке. Вот только радость Тани разом поутихла.
— Здравствуйте, тэссия.
— Здравствуй, великая пророчица, — откликнулась Марго.
Таня отступила, убрала руки от чужого мужчины. Сердце тоскливо сжалось: ничего никогда не будет по-прежнему. Не стоило забываться.
— Не называйте меня так, — бросила она. В устах Марго это звание звучало, как оскорбление.
Вот только Денри не разделял её скептицизм. Он буквально излучал жизнерадостность. Широко улыбаясь, прошёл вглубь гостиной, осмотрел её с видом хозяина.
— Почему же? Ты и есть великая пророчица! Ты привела в этот мир Великую Матерь, и люди вспомнили, кто их настоящий бог! Ты помогла нам победить Эрона… Как его называют?
— Разрушителя, — с улыбкой подсказала Марго.
— Именно! Спасла Илибург. Теперь этот титул по праву твой. Ты уже легенда, Менив, но подожди! Подожди, и наши имена будут звучать от Седого моря до Туманных островов.
— Хоть ты можешь мне ответить, что произошло, когда я потеряла сознание? Все делают таинственный вид и отводят глаза. Это бесит! Я чувствую себя то ли заложницей, то ли… дурой.
Марго снисходительно улыбнулась, а Денри поспешил заверить:
— Не усложняй, Менив. Это я запретил тебе что-то рассказывать, чтобы ты узнала все от меня.
— И сам не появлялся неделю, — усмехнулась Таня.
— Государственные дела, — развел руками Денри. — Их оказалось больше, чем я представлял. Но теперь я же здесь. В Илирии происходят большие изменения. Нам удалось договориться с людьми и найти решение давней проблемы. Предводителей мятежей мы арестовали, может, казним парочку, но всех остальных помиловали. Видишь ли, люди не хотят, чтобы ими правили драконы. И остаться без нашей защиты тоже не хотят. Пытаются усидеть на двух стульях, это так типично для человека, — от усмехнулся.
— И что же, вы нашли выход?
— Да. Больше никаких Малых Советов из драконов. У власти остается только один из нас… в паре с человеком. Дракон может править, только если рядом с ним есть человек, который обладает такой же властью. Кажется, решение вполне изящное.
Таня скрестила руки на груди. Тревожная мысль закралась в голову, но она просто спросила:
— И как же вы будете выбирать этого человека?
Денри посмотрел на неё, улыбаясь немного смущенно и загадочно.
— Зачем же мне выбирать? Я давно выбрал, — и он повернулся к Марго, протянул ей руку. Она потупила глаза, вложила пальчики в протянутую ладонь, и Таня почувствовала, как ей становится муторно. Что
