за спектакль они разыгрывают? — Я женюсь на Марго, и она станет моей королевой. И да, Илирия станет конституционной монархией. Великой и процветающей.
Марго шагнула вперед, встала рядом с Денри, коснулась его руки. Их пальцы сплелись. Марго мастерски умела сказать улыбкой больше, чем иные говорили словами. Таня потерла лоб. Ей казалось, что стоило провалиться в беспамятство, как мир покатился к Бурунду в трещину.
— Хорошо, а Адриан? Он у вас будет третьим? — спросила она, хмыкнув, но улыбка быстро исчезла с её лица, потому что Денри и Марго переглянулись. Быстрый, почти неосознанный взгляд двух людей, которые что-то задумали. — Прекращайте так делать! — воскликнула Таня. — Что с Адрианом?
Денри вздохнул с досадой, и тут инициативу перехватила Марго. Она подошла ближе, так, что Таня почувствовала сладкий запах её духов, присела рядом и положила руку на плечо. Рука у неё оказалась тонкая, почти невесомая, и Таня вдруг почувствовала себя неуклюжей и неказистой со своими мускулистыми плечами.
— Менив-Тан, — Марго начала нежно и тихо, словно ступала босыми ногами по стеклу, — Мангон ушёл.
— Как это — ушёл? Куда?
Таня посмотрела на Денри, но тот отвёл взгляд, как будто не хотел иметь дела с этими женскими переживаниями. Прохладные пальцы Марго скользнули по горячей коже.
— Понимаешь, толпа хотела крови… За всё, что произошло с Илибургом. За Эрона. И Денри позволил ему уйти, чтобы не случилось беды.
Таня посмотрела ей в глаза, большие, цвета горького шоколада, в тот момент они были тёплыми и влажными, и в них плескалось сочувствие.
— Так и сказал: уходи? — спросила Таня, и когда Марго замялась, потребовала громче: — Хватит делать из меня идиотку! Говорите прямо, что случилось на этой проклятой площади⁈
Марго вздохнула, убрала руку, как будто говоря: ну что ж, ты сама напросилась. А Таня переводила взбешенный взгляд с неё на Денри и обратно, чувствуя, что ступает по скользкому дну, и злясь из-за этого. Эти двое решили играть с ней в игру, и можно было бы закрыть на это глаза, но дело касалось Адриана, и видела Матерь, этого она допустить не могла.
— Денри изгнал его.
В комнате повисло молчание, которое длилось несколько мучительных секунд, после которых Таня взорвалась:
— Что ты сделал? — она тут же позабыла про Марго, бросилась к Денри, ударила его в плечо. — Ты что натворил, я тебя спрашиваю?
— Менив, успокойся…
Но Таня не могла успокоиться. Гнев заливал грудь горечью, и она захлебывалась, задыхалась, путаясь в словах, что не происходило с ней уже много лет.
— После всего, что Адриан сделал? После потери Кардамона? Этого… Кардинала! После смерти Уэлла и Аррон, сражения с Кейблом? После мятежей, смертей, пожаров? Смерти его ребенка? Предательства жены? Убийства отца? Ты… ты! Ты изгнал его? — у Тани не было сид кричать, она хрипела Денри в лицо, дрожа от желания ударить его в лицо. О Великая Матерь, она никого не хотела так ударить, как своего друга именно потому, что тот был другом.
— Менив, тихо…
— Тихо⁈ Я больше не буду тихой! Ты что, бурунд тебя дери, творишь?
— Замолчи! — закричал Денри. Впервые на её памяти. Красивое лицо его исказилось гневом, глаза вспыхнули красным. — Замолчи и сядь. Если ничего не понимаешь, то закрой хотя бы рот и послушай умных людей.
Таня, пораженная, отступила. Марго было дотронулась до её руки, но Таня брезгливо скинула её пальцы с себя.
— Давай, Денри, удиви меня.
Он стоял напротив в генеральском мундире, на одно плечо был накинут камзол, грудь пересекал аксельбант с серебряными наконечниками. Прошёл в одну сторону, до окна, потом в другую.
— Народ ненавидел Мангонов, — начал он. — Если мы когда-то и пользовались уважением, эта семейка умудрилась все испоганить, — Таня покачала головой, и Денри выставил руку, давай знак замолчать. — Сначала безумный Эрон, потом его сын. Не делай такое лицо, как бы ты перед ним ни преклонялась, Адриан — бесполезный правитель. Если бы я закрыл глаза, позволил ему вернуться в Сапфировую башню, мятежи бы продолжились. Как он только смог победить Кейбла? С ним бы мы достигли большего.
— Кейбл бы не позволил тебе захватить власть, — проворчала Таня.
— Возможно. Но мне бы и не пришлось, Кейбл бы держал её крепко. Думаешь, я изгнал Мангона из-за тщеславия?
— Да, именно так я и думаю.
Денри взмахнул руками, ударил по бёдрам. Поднял голову к потолку, как будто взывал к милости Матери.
— Мы провели пять лет бок о бок, Менив. И ты так плохо меня знаешь?
«Я знаю тебя слишком хорошо».
— Мне пришлось пойти на это, — продолжил Денри. — Остаться одному со всеми проблемами, что наворотил Мангон, пообещать народу избавление. Пришлось принести жертву? Да. Мангону пришлось уйти. Живым, обрати внимание, и невредимым. Просто уйти. А мы остались здесь, Менив.
Денри подошел к ней, положил руки на плечи, легонько сжал. Он никогда раньше себя так не вёл, настолько рационально, продуманно. Денри всегда был вспыльчивым, импульсивным и честным в своем огне, но теперь он оброс новым слоем, которого прежде Таня не видела и пока не знала, к добру это или худу.
— Присоединяйся к нам, моя пророчица. Дракон, человек и голос бога — вместе мы совершим великие дела, вот увидишь, — голос его стал мягким, почти мечтательным. — Мы победим врагов на юге и заявим о себе северу. Никто больше не посмеет приблизиться к нашим границам, никто не поставит под сомнение наш авторитет. И ты будешь стоять на пьедестале вместе с нами, — Денри легко тронул её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — У тебя будет всё. Я осыплю тебя золотом, отдам любой дом в городе, кардинал составит в честь тебя служение для храмов. Только оставайся по мою руку, Менив-Тан, как завещала Великая Матерь.
* * *
— Я больше не слышу её, Денри.
Он дернулся, отвел глаза. Ему потребовалось всего пара мгновений, чтобы собраться с мыслями и натянуть улыбку, но Таня успела заметить тень разочарования. Она с самого начала была бесконечно ценна своей связью с Великой Матерью, до которой не могли дотянуться даже драконы, и вот после исполнения предназначения эта связь разорвана. Кому Менив-Тан нужна теперь, обугленная и пустая?
— Это ничего, Менив. Тебе просто нужно отдохнуть, и Матерь обязательно приоткроет тебе свои замыслы. Да, так и будет.
Рядом снова оказалась Марго. Она не шагнула — перетекла с места на место, сладкая, тягучая, смуглая, как карамель. Встала близко, прижалась к Тане, и они втроем образовывали теперь очень узкий круг, словно были заговорщиками.
— А если нет, — проговорила
