Читаем без скачивания Сын цирка - Джон Ирвинг

— Ты трус, Дитер? Почему не скажешь, чтобы эти парни отвязались от девушки? Почему не пригласишь ее сесть рядом с нами? — вызывающе спросила Нэнси.

То, как ее отношения с Дитером дошли до такого умопомрачительного поворота, в ванной отеля «Бардез» Нэнси вспоминала спокойно. Если она сейчас не сможет раскрутить дилду? Тогда найдется кто-нибудь с сильными руками или даже с парой гаечных ключей. С такой расслабляющей мыслью она откинула пластмассовый половой член, который ударился о голубой кафель и снова плюхнулся в воду. Нэнси вытащила затычку, и вода с шумом стала сливаться в дырку. Доктор отпрянул от двери.

— Кажется, она наконец кончила. Похоже, бросила член об стенку. Что-то там она швырнула, — сообщил он жене на балконе.

— Эта штуковина называется дилду. Не стоит называть ее членом, — попросила Джулия.

— Как бы она ни называлась, думаю, именно эту штуковину она и кинула, — сказал Фарук.

Они оба прислушались, как вода с шумом сливалась в дырку ванной. Дворник проснулся в тени растущего в горшке дерева и стал обсуждать с посыльным Пункаем, откуда взялась рвота. По мнению посыльного, так вырвало собаку.

Когда американка вылезла из ванны и стала вытираться, боль в ноге напомнила, где она находится и какова цель ее визита. Она с радостью согласилась на небольшую хирургическую операцию по изъятию осколков стекла. Молодая женщина чувствовала, что сейчас боль необходима ей, что она до некоторой степени очистит ее от грехов.

— Ты трус, Дитер? — прошептала Нэнси самой себе, чтобы еще раз услышать эти слова. На некоторое время она почувствовала от них облегчение.

Маленькая девушка в автобусе оказалась уроженкой Сиэтла. Она была из группы прихожан ашрама и путешествовала по Индии, постоянно меняя вероисповедание. Ее выслали из штата Пенджаб за какие-то действия, оскорбляющие религиозные чувства сикхов, хотя она так и не поняла, за какие именно. Девушка носила обтягивающую блузку с глубоким вырезом, не скрывающим, что она не надевает бюстгальтер. На ее запястьях болтались серебряные браслеты. Ей сказали, что эти браслеты являются составной частью женских украшений, однако материал для них оказался явно . неподходящим.

Звали девушку Бет. Она потеряла веру в буддизм после того, как один высокопоставленный бодисатва попытался успокоить ее при помощи чанга. Вначале Нэнси подумала, что чанг — это какой-то наркотик для курения. Однако Дитер пояснил, что это тибетское рисовое пиво, от которого, по слухам, все европейцы болеют.

В штате Махараштра Бет посетила храм в Пуне, чтобы продемонстрировать презрение к тем американ-цам, которые медитировали в ашраме Раджнеша. У нее пропало желание заниматься медитацией в «калифорнийском стиле». Ни один из «экспортных гуру» не сможет больше завоевать ее доверия.

Бет проявила ученический подход к буддизму, так как она не желала заучивать древние канонические книги Вед даже под руководством просвещенных учителей. Она взялась самостоятельно интерпретировать книги «Упанишад». Бет показала Нэнси и Дитеру маленькую книженцию, где вступительная статья и примечания переводчиков превосходили по объему сам текст.

Бет не видела ничего странного в том, что для изучения индуизма она предприняла поездку в Гоа, куда устремлялось и много христианских паломников. Она призналась, что едет туда ради пляжей и ради компании близких ей по духу людей. К началу муссона она собралась в Раджастан, где в сезон дождей прекрасные озера — ей много рассказывали об одном ашраме на озере. Эта девушка очень им обрадовалась и подтвердила, что одинокой женщине путешествовать по Индии — дело опасное.

На шее Бет висел шнурок с надетым на него отполированным камешком в форме влагалища. Девушка объяснила, что это — ее йони, объект поклонения в храме Шивы. Фаллический лингам, представляющий пенис бога Шивы, вставляется во влагалище-йони, символизирующее половой орган Парвати — его жены, и священники совершают возлияния на два эти символа, а верующие обращаются к ним с молитвой перед выходом из храма.

Объяснив назначение своего странного ожерелья, Бет настолько исчерпала силы, что свернулась калачиком на сиденье и уснула, положив голову на колени Нэнси. Дитер также уснул в ближайшем к проходу кресле, однако успел сказать Нэнси, как это будет смешно — показать Бет дилду.

— Пусть она вставит наш лингам в свою идиотскую йони, — грубо сказал он.

Нэнси сидела без сна, исполненная ненависти к компаньону. Автобус ехал через штат Махараштра. В темноте работал магнитофон водителя с записью молитв Куаввали. Американка слушала тихие песнопения и постепенно успокаивалась. Разумеется, меньше всего она думала о том, что это за стихи. Совсем не думала об этом. Бет тихо и ровно дышала, положив голову ей на бедро. Нэнси подумала, как давно у нее не было друга, обычного друга.

Утренняя заря в Гоа напоминала цвет желтого песка. Нэнси удивлялась, насколько юной казалась спящая Бет. Маленькими ручками ухватилась она за каменный символ влагалища, будто этот йони имел достаточно силы, чтобы защитить ее от любого зла в Индии, включая и Дитера с Нэнси.

Потом они пересели в автобус другого маршрута, проведя долгий день в Калангуте, пока Дитер занимался своими делами. Он просил водителя автобуса останавливаться, надеясь узнать любую информацию о Рахуле. На трассе Банга-роуд они также останавливались рядом с барами, отелями или палатками с прохладительными напитками.

Везде, пока Нэнси и Бет ждали его, Дитер разговаривал с глазу на глаз с какими-то людьми. Все утверждали, что слышали о Рахуле, однако никто его не видел.

Дитер снял коттедж на пляже, в котором имелась только одна ванна. Воду следовало таскать ведрами из колодца. В доме стояли две большие кровати, белье на них выглядело чистым. Комнату разделяла деревянная ширма, похожая на стену, создавая намек на личную уединенность. Воду кипятили на газовой плите, которая работала на пропане. Неподвижный вентилятор на потолке символизировал оптимистическую надежду на то, что когда-нибудь в дом проведут электричество. Хотя на окнах отсутствовали проволочные экраны противомоскитные сетки над обеими кроватями были целые.

На улице стояла цистерна со свежей и довольно чистой водой. Вода из колодца, которую они использовали для туалета и мытья, оказалась слегка соленой на вкус. Недалеко от цистерны располагалось строение с крышей из пальмовых листьев. Если постоянно поливать эти ветви водой, то внутри сохранялась прохлада, достаточная, чтобы держать там бутылки с напитками, соками или фрукты.

Бет несколько разочаровало то, что они поселились далеко от пляжа. Хотя ночью они отчетливо слышали, как шумит Аравийское море, днем им приходилось прокладывать путь через мертвые и гнилые стволы пальм до тех пор, пока они не выходили на песчаный пляж и не видели море.

Нэнси было не до местных прелестей и неудобств — сразу же после приезда она заболела. Ее тошнило, она совсем ослабела от поноса, и Бет носила воду, чтобы сливать за ней в туалете. Носила она и воду для ванны. Лихорадка у Нэнси чередовалась с ознобом, потом она снова обливалась потом и сутками лежала в постели за исключением тех моментов, когда Бет меняла белье и отдавал грязные простыни приходившей за ними прислуге.

Дитер чувствовал к американке отвращение и продолжал поиски Рахула. Бет заваривала ей чай и приносила свежие бананы. Когда больной стало получше, она варила ей рисовую кашу. Из-за лихорадки Нэнси всю ночь металась в бреду и крутилась на постели, поэтому Бет ложилась на противоположный конец кровати. Дитер спал один. Американка дала себе слово: когда все пройдет, она уедет с Бет. Не бросит же ее подруга из-за болезни.

Однажды вечером Нэнси проснулась и почувствовала себя лучше. В голове у нее прояснилось. Она ощутила сильный голод и подумала, что тошнота и понос, наконец, прекратились. Дитера и Бет не оказалось рядом, поскольку они ушли на танцы в Калангуту. Там в ресторанчике с глупым названием «Коко Банана» торговец наркотиками расспрашивал всех о Рахуле. Он утверждал, что в подобные места лучше ходить с девушкой, чем выглядеть на танцах одиноким неудачником.

В коттедже не оказалось ничего, кроме бананов, поэтому Нэнси съела три банана и выпила чай. Подкрепившись, она вышла за водой для ванны и удивилась, сколько это отняло у нее сил. Вода в ванне показалась очень холодной. После купания Нэнси заглянула в домик с пальмовой крышей и выпила там немного сока сахарного тростника, надеясь, что это обойдется без последствий. Ей ничего не оставалось делать, как ждать возвращения своих спутников. Она попыталась взять книгу Бет, но обнаружила, что больше понимала трактат, когда подруга читала его вслух. Горящая керосиновая лампа привлекала миллионы москитов. Вдобавок в тексте ей попался ужасный абзац и повторялся в виде припева, раздражая Нэнси своей бессмысленностью: «Это — здесь правда, как и там». Американка представила, что сойдет с ума, если еще раз прочтет эти слова. В итоге она задула керосиновую лампу и задернула противомоскитную сетку.