точных данных по персоналиям и датам назначения ОДР в другие ведомства транспортного блока, но логика подсказывает, что аналогичные мероприятия были проведены и в министерствах путей сообщения и морского флота.
Дальше следует отметить 23 ноября 1978 г. В этот день начальники ПГУ, 2-го Главного управления и Управления кадров стали по совместительству заместителями председателя КГБ. До сих пор между председателем и начальником контрразведки стоял курирующий зампред, но отныне Григоренко выходил на Андропова напрямую.
В сентябре 1980 г. отделы, обслуживающие различные отрасли промышленности были объединены в Управление «П». Вероятно, в связи с этим была введена дополнительная должность 1-го заместителя начальника — им стал В. К. Бояров. Усиление подразделения экономической контрразведки лежит в русле идей Андропова о необходимости экономических реформ, высказанных им после прихода к власти — пока еще на доступном ему уровне полномочий и, вероятно, имевшегося у него на тот момент уровня понимания проблемы, требующей всего лишь «наведения порядка», опираясь на мощь силового ведомства.
Вскоре, однако, транспорт и промышленность были выведены из ведения контрразведки. В сентябре 1981 г. на базе Управления «Т» было создано самостоятельное 4-е Управление КГБ.
Далее важно четко придерживаться хронологии. Наступал перелом эпох и смена руководства как КГБ, так и всей страны. Еще 26 мая 1982 г. Андропов стал секретарем ЦК КПСС, в КГБ его сменил переведенный с Украины генерал-полковник В. В. Федорчук. Он являлся противником Андропова и ставленником главного претендента на власть от «днепропетровского клана» 1-го секретаря ЦК КП Украины В. В. Щербицкого. Тем не менее, Андропов сохранял сильные позиции в КГБ и контролирующем его секторе органов госбезопасности отдела административных органов ЦК КПСС и даже при Федорчуке в структуре Комитета продолжились изменения в духе андроповских тенденций — 25 октября 1982 г. Управление «П» также было выведено из состава 2-го Главного управления и преобразовано в 6-е Управление КГБ. Впрочем, назначение его начальника пока не состоялось — вероятно, Федорчук имел на это место свою кандидатуру.
Затем умирает Брежнев и 12 ноября внеочередной пленум ЦК КПСС избирает Андропова Генеральным секретарем. Практически немедленно на пост начальника 6-го Управления ушел Ф. А. Щербак и В. К. Бояров остался единственным первым замом Григоренко.
В декабре Федорчук был переведен из КГБ министром внутренних дел, председателем КГБ был назначен 1-й зампред В. М. Чебриков, Григоренко получил очередное звание генерал-полковника.
Но время Григоренко тоже подходило к концу. 1 августа 1983 г., незадолго до наступления 65-летнего возраста, он был снят с должности заместителя председателя КГБ — начальника 2-го Главного управления и выведен в действующий резерв. В дальнейшем до выхода на пенсию в мае 1989 г. он работал заместителем министра общего машиностроения СССР, курируя безопасность в ракетно-космической отрасли.
* * *
При Григоренко борьба КГБ против спецслужб США и их сателлитов разгорелась с новой силой. Главный «союзник» КГБ в Лэнгли Энглтон все сильнее раздражал не только профессионалов в западном разведывательном сообществе, но и высшие круги вашингтонского политикума. После Уотергейтского скандала полномочия ЦРУ пришлось ограничивать на уровне президента и конгресса США и, хотя непосредственный повод и не был связан с маниакальной подозрительностью шефа контрразведывательного штаба, его дни подходили к концу. В декабре 1974 года новый директор Центральной разведки У.Колби наконец-то смог спровадить неугомонного Энглтона в отставку. Но его влияние на операции сошло на нет даже раньше.
Результаты не заставили себя долго ждать. Теперь, когда паранойя американских разведчиков вернулась на нормальный профессиональный уровень, любой инициативник уже не рассматривался априори как провокатор КГБ. Уже в 1973 году РУМО приняло предложение о сотрудничестве от двух армян — сотрудника «Аэрофлота» Капояна и сотрудника 7-го отдела КГБ при СМ Армянской ССР Григоряна. В следующем году служба разведки Национальной полиции Дании PET сумела поймать в «медовую ловушку» заместителя резидента КГБ в Копенгагене майора Гордиевского. Примерно тогда же тем же способом ЦРУ завербовало в Колумбии 2-го секретаря Посольства СССР А. Д. Огородника, а в 1975 г. в Нью-Йорке был завербован заместитель Генсека ООН А. Н. Шевченко. Список, разумеется, не полный.
Здесь надо сделать небольшое отступление и вкратце обсудить систему и методы контрразведки. Перечисленные (и многие другие) случаи имеют принципиальные отличия в методе, объекте и месте вербовки — по инициативе предателя/в результате воздействия противника, гражданский обыватель/сотрудник спецслужб и на территории СССР/за границей.
Контрразведка контролировала советских граждан за границей лишь «на канале кратковременного пребывания» — в составе делегаций, в командировках и т. п. Так в свое время ушел Носенко, бывали случаи гражданских «невозвращенцев», причинявшие определенный идеологический ущерб, но противник едва ли мог разработать и реализовать серьезный вербовочный подход за время краткой командировки. Главной целью являлись советские граждане, работавшие за рубежом продолжительное время — сотрудники представительств СССР и, конечно же, затерявшиеся среди них офицеры КГБ и ГРУ. Их безопасность обеспечивал уже не 2-й Главк, а линия внешней контрразведки резидентур, подчиненная ПГУ.
Возможно ли предотвратить инициативное предательство за рубежом? Теоретически да — но лишь в случае крайней неосторожности предателя, заранее проговорившегося о своих намерениях. История практически не сохранила таких случаев, в первую очередь из-за их незначительности. Внутри страны положение отличается, поскольку сотрудники резидентур плотно сопровождаются наружным наблюдением, но как показывает практика, инициативникам как правило удается сделать передать предложение о сотрудничестве, а в случае отсутствия реакции — и не единожды.
В случае активного вербовочного подхода на чужой территории хозяин поля располагает полной свободой действий, выбирая в какой момент каким инструментом и на какую слабость давить. Здесь система безопасности практически бессильна и все зависит лишь от ума и стойкости объекта вербовки или грубых ошибок, допущенных вербовщиком — но к 70-м годам ЦРУ практически изжило не только паранойю Энглтона, но и лихой кавалерийский наскок в стиле Дэвида Мерфи.
Таким образом, реальным критерием эффективности работы контрразведки против предателей можно считать быстроту их разоблачения и последующее использование в оперативных играх. Григорян, Капоян и Огородник проработали до разоблачения приблизительно по два года, их раскрытие сопровождалось изобличением и объявлением persona non-grata сотрудников посольской резидентуры ЦРУ. Шевченко постоянно действовал за границей, не попадая таким образом в сферу ответственности 2-го Главка. Инициативник А. Г. Толкачев, работавший в НИИ радиостроения Минавиапрома СССР сотрудничал с ЦРУ в течение 6 лет — так как разоблачение произошло уже после ухода Григоренко, о нем поговорим позднее.
* * *
Следующим начальником контрразведки стал генерал-лейтенант Иван Алексеевич Маркелов. Он уже упоминался как один из заместителей Грибанова. Родился в 1917 г. в Енисейской губернии, в
