В 1969 году попытку пройти по дрейфующим льдам Арктического бассейна к Северному полюсу предприняли шотландские путешественники X. Симпсон, его жена Миртл Симпсон и Р. Тафт. В свой поход шотландцы выступили 21 февраля, когда полярная ночь еще не кончилась, но в полуденные часы было уже достаточно светло. Собачьими упряжками они не пользовались, и все экспедиционное снаряжение тянули сами.
Продвижение по торосистым льдам оказалось более тяжелым, чем можно было ожидать, и к двадцать седьмому дню похода путешественники продвинулись только на 90 километров. К несчастью, вскоре у них вышел из строя радиопередатчик, и связь с береговыми базами была потеряна. Не желая вызывать тревогу за свою судьбу, Симпсон и его спутники повернули обратно.
В том же 1969 году советский полярный мореплаватель капитан дальнего плавания А. С. Янцелевич и полярный летчик А. А. Каш прошли на небольшом парусно-моторном шверботе «Пингвин» из Архангельска через Белое, Баренцево и Карское моря до Диксона и далее до Пясинского залива, откуда поднялись вверх по реке Пясине, прошли через Пясинское озеро в реку Норильская и закончили свое плавание недалеко от города Норильска.
В 1970 году Янцелевич продолжил свое плавание на «Пингвине» и прошел с острова Диксон к северо-западному берегу Таймырского полуострова, по рекам и через волоки этого полуострова вышел в море Лаптевых и прибыл в бухту Тикси.
В арктическую навигацию 1971 года Янцелевич в сопровождении двух спутников – тиксинского радиста В. Берестнева и норильского кузнеца В. Сметанкина – все на том же шверботе «Пингвин» вышел из Тикси на восток, предполагая пройти до Берингова пролива. Неблагоприятная ледовая обстановка в Чукотском море заставила его несколько изменить маршрут плавания; пройдя до устья Колымы, он направил свой швербот вверх по течению этой реки и в сентябре 1971 года благополучно прибыл в поселок Сеймчан, расположенный в верхнем течении Колымы.
Самым выдающимся из путешествий подобного рода, несомненно, явился трансарктический поход англичан под руководством Уолли Херберта, книга которого «Пешком через Ледовитый океан» ныне предлагается советскому читателю.
Как это видно из книги, Херберт очень тщательно готовился к своему походу. Зиму 1966–1967 года он провел в северо-западной Гренландии, в поселке Канак, где вместе с другими участниками экспедиции он проверял и испытывал снаряжение для предстоявшего трансарктического похода. С наступлением весны они предприняли отсюда длительное тренировочное путешествие в Канадский Арктический архипелаг, на первом этапе которого их сопровождали эскимосы.
Важно особо отметить, что тесное общение с гренландскими эскимосами на зимовке в поселке Канак и во время похода в Канадский Арктический архипелаг позволило английским путешественникам перенять многовековой опыт жизни эскимосов в высоких широтах Арктики и их дальних поездок на собачьих упряжках. «Техника нартовождения, заимствованная нами от эскимосов, – отмечает Херберт, – оказалась, как впоследствии выяснилось, бесценной».
В связи с перечисленными выше походами, и в особенности с походом англичан под руководством У. Херберта, поневоле возникает вопрос: во имя чего люди в течение длительного времени изо дня в день испытывали колоссальную физическую нагрузку и моральное напряжение, страдали от холода и пронизывающей сырости, а иногда и недостаточного питания, нередко подвергались прямой опасности гибели?
Ведь научные наблюдения во многих таких походах проводились по предельно узкой программе. Выполненные же участниками трансарктического похода У. Херберта такой дорогой ценой геофизические и ледовые наблюдения и исследования современная летающая лаборатория может осуществить в гораздо больших масштабах за несравнимо более короткое время, не подвергая участников экспедиции тяжелым испытаниям.
По-видимому, ответ на этот вопрос надо искать в другом. Думаю, что не будет преувеличением сказать: человечество нуждается в подвигах не меньше, чем в самых плодотворных научно-исследовательских экспедициях, богато снаряженных и работающих на больших надводных и подводных судах и самолетах. Поэтому в наши дни большую популярность получили дальние походы и путешествия, в которых научные и рекогносцировочные цели обязательно сочетаются со стремлением совершить подвиг, требующий от участников похода или путешествия большого мужества, предельной физической выносливости, моральной стойкости, – осуществить то, что не удалось еще никому.
Кроме перечисленных выше к таким путешествиям можно отнести плавания Т. Хейердала на балыковом плоту «Кон-Тики» и папирусной лодке «Ра», плавание А. Бомбара на резиновой лодке «Еретик», антарктические рейсы на снежных вездеходах советских и зарубежных полярников и много других. К походам такого рода относится и трансарктическая экспедиция У. Херберта. Мужество, стойкость, непреклонная воля к достижению поставленной цели, проявленные путешественниками в этом походе, вызывают искреннее восхищение.
Стремление к подвигу в большей или меньшей степени было присуще и многим экспедициям прошлого. В одних, как, например, в походах Р. Пири и Р. Амундсена к Северному и Южному полюсам, оно было основной целью; в других – антарктической экспедиции Р. Скотта, гренландских экспедициях и экспедиции на судне «Фрам» Ф. Нансена, североземельской экспедиции Г. А. Ушакова, арктических экспедициях О. Ю. Шмидта – внешне проявлялось меньше, как бы подспудно, но тем не менее было свойственно и им.
В этой связи можно было бы вспомнить и о работе некоторых советских полярных станций.
В 30-х годах, когда началось интенсивное строительство полярных станций на всем протяжении Северного морскогопути, среди советских полярников как-то стихийно выделилась группа людей, которые всеми силами стремились попасть на наиболее тяжелые и труднодоступные полярные станции, расположенные в самых суровых природных условиях высокоширотной Арктики. Причем более всего ценились станции, которые еще предстояло строить на новом, неосвоенном месте.
Жизнь и работа на таких станциях требовала от зимовщиков полного напряжения физических сил, большой стойкости, умения ужиться в ограниченном по числу людей коллективе, с неподдельным юмором относиться к неизбежным большим и малым огорчениям и невзгодам.
Далеко не каждый мог выполнять научные наблюдения и поддерживать радиосвязь в строго установленные сроки, равномерно распределенные на протяжении суток так, что на непрерывный сон никогда не удавалось выкроить более четырех – четырех с половиной часов, а в тех случаях, когда запрашивалась авиапогода, и еще меньше. И так в течение круглого года, без единого выходного или праздничного дня.
