Далеко не каждый мог выполнять научные наблюдения и поддерживать радиосвязь в строго установленные сроки, равномерно распределенные на протяжении суток так, что на непрерывный сон никогда не удавалось выкроить более четырех – четырех с половиной часов, а в тех случаях, когда запрашивалась авиапогода, и еще меньше. И так в течение круглого года, без единого выходного или праздничного дня.
Помимо выполнения своих прямых служебных обязанностей работники таких полярных станций должны были сами вести несложное, но достаточно хлопотливое и трудоемкое в тех условиях домашнее хозяйство. Им нужно было уметь управлять собачьей упряжкой и морской шлюпкой; быть искусными охотниками, чтобы при необходимости обеспечить себя и собак свежим мясом; уметь безупречно ориентироваться на местности, не заблудиться и не замерзнуть в жестокую пургу и при всех обстоятельствах сохранять здоровье.
А после всего этого (нередко бывало и так!) найти в себе силы перенести тяжелый удар, когда долгожданный пароход, на борту которого находится смена, уходит, не пробившись сквозь тяжелые льды, и вместо скорого возвращения в мир цивилизации приходится без отдыха, без пополнения продовольствия и других припасов оставаться на вынужденную повторную зимовку.
Трудно, очень трудно провести два года на такой станции. Зато, если вы выдержали все выпавшие на вашу долю испытания и тяготы, вы чувствуете такое глубокое удовлетворение, не побоюсь сказать счастье, которое и сравнить не с чем.
Автору этих строк за долгие годы работы на Северном морском пути довелось зимовать в качестве начальника на таких больших, благоустроенных и легкодоступных для судов того времени станциях, как «Бухта Тихая», «Уэлен», «Бухта Провидения», и на таких труднодоступных маленьких станциях, как «Мыс Оловянный» и «Остров Домашний». И теперь, спустя три десятилетия, работу на этих маленьких полярных станциях я считаю главным делом своей жизни.
Следует сказать, что всемирно известный арктический радист, участник самых выдающихся экспедиций 30-х годов в Северный Ледовитый океан Герой Советского Союза Э. Т. Кренкель своим высшим достижением считал зимовку на острове Домашнем.
Работой маленьких труднодоступных станций очень интересовались первый начальник Главсевморпути академик О. Ю. Шмидт и его преемник И. Д. Папанин, которые лично знали всех зимовщиков таких станций и оказывали им самое большое внимание. Не менее интересно, что в более позднее время опыт жизни и работы таких полярных станций, равно как и внутриконтинентальных антарктических станций, стал объектом пристального изучения первых космонавтов.
Помимо указанного выше следует отметить и еще один аспект похода Херберта.
Мы живем в то время, когда географический лик нашей планеты меняется очень быстро и в огромных масштабах: растут гигантские города, регулируются течения и изменяются русла рек, создаются значительные по площади искусственные озера-моря, все меньше остается мест с девственной, не нарушенной вмешательством человека природой.
В связи с этим необычайно возрастает значение описательной географии, которая призвана запечатлевать живые картины природы не только для удовлетворения неиссякаемого интереса наших современников, но и для будущих поколений, которым предстоит жить в существенно иных природных условиях.
В своем длительном походе по дрейфующим льдам Северного Ледовитого океана Херберт и его спутники были слиты с окружающей их природой, воспринимали ее с непосредственностью и полнотой, совершенно недоступной участникам экспедиций на современных крупных научно-исследовательских судах, а тем более на самолетах и подводных лодках. Живое и яркое представление о природе Северного Ледовитого океана могло быть получено только в таком походе, и в этом его бесценное значение для расширения наших знаний об Арктике.
Экспедиция Херберта представляет большой интерес и ценность и в чисто практическом отношении.
Уже в наши дни в небе Арктического бассейна почти ежедневно пролетают межконтинентальные лайнеры, на борту каждого из которых находится сто пятьдесят – двести пассажиров; в недалеком будущем намечается ввести в эксплуатацию самолеты, которые смогут перевозить по четыреста человек. Все полеты совершаются с большой гарантией безопасности, вынужденная посадка в результате аварии самолета почти исключена. Однако такой маловероятный случай все же возможен. И тогда на дрейфующих льдах, на расстоянии многих сотен километров от ближайшего берега, окажется большое число совершенно беспомощных в таких условиях людей.
Огромный опыт, накопленный арктическими летчиками, особенно советскими, позволяет им совершить посадку спасательного самолета в любое время года и в любом районе Северного Ледовитого океана – в любом районе, но не в любой точке и по условиям погоды не в любое время. Может случиться так, что терпящим бедствие людям придется некоторое время прожить на месте вынужденной посадки, а затем самим идти к месту посадки спасательного самолета.
В такой ситуации опыт организации и проведения похода Херберта может оказать неоценимую помощь в спасательных работах. Здесь мы прежде всего имеем в виду проверенную самим Хербертом систему радиосвязи с помощью портативной походной аппаратуры – единственного средства, которое позволит самолету-спасателю найти затерявшихся в ледяных просторах людей. Представляют интерес и испытанные экспедицией Херберта палатки, одежда и продовольствие, которые при необходимости могут быть сброшены с самолета на парашютах на место аварии. В какой-то степени опыт Херберта поможет и организации перевозки людей к самолету-спасателю на собачьих упряжках. В этом отношении большой интерес представляет и опыт Плейстеда, впервые применившего для походов по дрейфующим льдам малогабаритные моторные сани. По своим размерам и весу такие сани вполне могут быть взяты спасательным самолетом.
Опыт Херберта, равно как в более раннее время опыт челюскинцев, ценен и тем, что он вселяет в людей, неожиданно оказавшихся в тяжелом положении на дрейфующих льдах, уверенность, что спасение вполне возможно.
Все изложенные соображения дают нам право отнести трансарктический поход У. Херберта 1968–1969 годов к выдающимся географическим экспедициям нашего времени, высказать уверенность, что этот поход займет должное место в истории исследований Северного Ледовитого океана.
Почетный полярник Е. А. Кремер
АНГЛИЙСКИЕ МЕРЫ, ВСТРЕЧАЮЩИЕСЯ В ТЕКСТЕ
1 дюйм = 2,54 см
1 фут = 30,5 см
1 ярд = 3 футам = 91,4 см
