рядом. В любое время.
Я так тронута, что не знаю, что сказать, кроме:
– Хорошо.
– Это не просто слова. – Он отодвигается и смотрит мне в глаза. Глубокая борозда между его бровей разгладилась. – Все, что я говорил и говорю, – стопроцентная правда.
– Даже когда ты, – я тяжело сглатываю, – назвал меня… Оби и сказал «Я тебя люблю»?
Глубина и нежность его взгляда красноречивее тысячи слов.
– Да. Я говорил серьезно и верил в то, что говорю. Но тебе не обязательно отвечать. Я не хотел на тебя давить. Если бы я успел подумать, то, скорее всего, подождал бы, пока…
Я прерываю его долгим нежным поцелуем. Сегодня я этих слов не произнесу – чтобы он не подумал, что заставил меня это сделать. Но я надеюсь, что о моих чувствах он догадается по этому поцелую. Мне приходит в голову идея, как еще продемонстрировать ему свое отношение. Я отрываюсь от него, встаю, подхожу к комоду рядом с окном и выдвигаю верхний ящик.
– Что ты делаешь? – спрашивает Яспер.
– Скоро увидишь.
Я достаю из маленькой коробочки цепочку с кулоном Яспера. Выбросить его подарок у меня не хватило духу. Возможно, потому, что крошечная часть меня никогда не оставляла надежды когда-нибудь снова его носить. Зажав украшение в кулак, я возвращаюсь к Ясперу.
– Что ты там прячешь? – Я раскрываю ладонь, и Яспер тихо охает при виде амулета. – Он все еще у тебя.
– И я хочу его надеть.
В глазах Яспера столько света, что я почти слепну.
– Тебе помочь?
– Да.
И не нужно никаких слов. Это мой способ сказать «Я тоже тебя люблю».
45
Яспер
Настоящее
Узкие полоски света проникают сквозь жалюзи и освещают спальню. Я понятия не имею, сколько сейчас времени. Может, утро, а может, полдень. Я проснулся некоторое время назад, лежу и смотрю, как она спит. Ее лицо даже с закрытыми глазами выглядит уставшим. Ей потребовалось много сил, чтобы затеять разговор об ЛА, хотя она, скорее всего, еще не была к нему готова.
Я все думаю о том, состоялся бы у нас вообще этот разговор, если бы не кошмар. Я чувствую себя куском дерьма. Такое ощущение, что я ею манипулировал. Да, я хотел знать, что с ней не так. Этот разговор должен был состояться. Когда-нибудь. Но последнее, что мне хотелось, – это подвергать ее эмоциональному давлению. Тот факт, что это произошло непреднамеренно, не улучшает положения вещей.
Чем дольше я на нее смотрю, тем больше понимаю, что в моей голове все всегда вращалось вокруг меня. Вокруг моего страха и моего доверия ей. Я никогда сильно не задумывался о том, что мое поведение, мой ультиматум, мой шантаж все испортили. И что наше расставание – это в конечном итоге моя вина. Я не верил в наши отношения и сомневался в ее любви.
Хотя она никогда не давала мне повода. Все, о чем она тогда просила, – это пространство, терпение и понимание. В исключительной ситуации, и я точно знал, как много эта ситуация потребует от нее, а также от наших отношений. И вместо того, чтобы ее поддержать, я позволил страху взять над собой верх и в результате едва ее не потерял. Нет. Не едва. Я ее и правда потерял, чертов идиот.
– Мне очень жаль… очень жаль, – бормочу я про себя.
– Эй… – сонно шепчет она. Она проснулась? А я и не заметил. – Разговариваешь сам с собой? – спрашивает она.
– Доброе утро.
– Доброе.
Она поворачивается ко мне, моргает и выглядит до того мило, что я не в силах сдержать улыбку.
– Ты без спроса слопал остатки моих «Смартис»? Или как еще объяснить твое хорошее настроение?
Она так очаровательно ворчит, что я хрипло смеюсь.
– Я еще не устал от жизни и ни за что не подниму руку на твои «Смартис»!
– Вот и правильно. Тогда за что извиняешься?
Ладно. Кажется, она поняла каждое слово. И это неплохо. Однако я бы с радостью начал сегодняшний день по-другому. С более позитивной нотки. И более легкой.
– Это не столь важно.
– Ну, скажи! О чем ты сожалеешь? – спрашивает она, и я почти вижу, как любопытство прогоняет из ее глаз усталость.
– О многом. – Я осторожно убираю с ее лба несколько локонов. – Но прежде всего о том, что не могу провести с тобой весь день, потому что в три начинается моя смена.
– Это тяжкое преступление. – Она надувает губки.
– Это называется преступное чувство долга.
– Или криминальные будни официанта. – Она хихикает. – О чем еще ты сожалеешь? – Я колеблюсь, и пауза затягивается. Она приподнимается и настороженно смотрит на меня. – Мне стоит волноваться, Яспер?
– Нет. Все хорошо. Правда. Просто… Мне хотелось начать наше первое совместное утро с чего-то позитивного. С обнимашек. С завтрака… или прогулки. А не с очередного обсуждения причины нашего расставания. – По ее лицу скользит тень растерянности, и я быстро добавляю: – В этом виноват я. А не ты.
– В том, что мы расстались?
– Да.
Она сглатывает и выглядит удивленной.
Я поворачиваюсь на бок и одной рукой подпираю голову, а другой нежно поглаживаю изгиб ее талии.
– Когда ты уехала, я сосредоточился на этих четырех месяцах, и все остальное отошло на второй план. Я уже не думал, каково тебе там. Не думал, что ты переживаешь самое трудное время в твоей жизни. И что это прежде всего твоя жизнь. Твой поиск ответов. Я должен был дать тебе время, в котором ты нуждалась. А вместо этого я определил точный срок. Потому что… думал, что потеряю тебя, если не буду держать изо всех сил.
– Но почему? Почему ты решил, что потеряешь меня? – спрашивает она и смотрит на меня с состраданием, которого я не заслуживаю. – Я столько раз задавалась вопросом, во мне дело или не во мне. Переживала, что, возможно, сказала или сделала что-то, что заставило тебя усомниться в нас, Яспер. Для меня наши отношения всегда были убежищем, тихой гаванью. Какие бы высокие волны ни бушевали вокруг.
Мой взгляд автоматически падает на татуировку между ее грудей. Треугольник с тремя чайками и двумя волнами символизирует нечто гораздо большее, чем просто дружбу с Лео и Лисой.
«Все всегда говорят, что в отношениях нужно быть на одной волне. Но знаешь, что мне нравится в тебе… в нас, Яспер? Что ты позволяешь мне создавать собственные волны».
От ее слов горло сжимается так, что больно глотать. Потому что только сейчас, три чертовых года спустя, я по-настоящему осознаю значение этого. Нужно было ее потерять, чтобы понять, что любить – это попеременно то держать, то отпускать.
– Я все исправлю, – обещаю я и снова смотрю ей в глаза, а моя рука тянется к кулону на ее цепочке. – Я не могу полностью уберечь тебя от своих ошибок, но я… больше никогда тебя не подведу, Оби. – Я обвожу пальцами контуры амулета и
