опьяняющий аромат еды, как поступила на последнем пиршестве фейри, на котором присутствовала. Я вертела головой из стороны в сторону, разыскивая слугу, который, как я была уверена, уже направлялся ко мне с какой-нибудь безвкусной человеческой едой, давным-давно заготовленной, чтобы не отравить меня.
Одна из женщин-советников, та самая, которая, впервые увидев меня, была возмущена отсутствием у меня рогов, наклонилась вперед, встретившись со мной взглядом.
– Знаешь, очень невежливо отказываться от еды за столом фейри.
Она говорила достаточно громко, чтобы к нам обратилось еще несколько взглядов. Калдамир рядом со мной слегка напрягся, но я ответила до того, как он успел сделать это за меня.
– Люди не могут есть еду фейри.
Она засмеялась, отчего я сильнее вжалась в кресло.
– А что, по-твоему, ты ела последние два дня? – спросила она с ухмылкой, откидываясь в кресле. – Перестань вести себя как деревенщина. Ты позоришься. Ты теперь фейри, пора бы уже начать вести себя соответствующе.
Мой взгляд скользнул к позолоченной тарелке, стоявшей передо мной, к еде, которая так завораживающе пахла, что могла околдовать, даже если ее не попробовать. Полагаю, она была права. Я не особо придавала значение переменам с того момента, как очнулась во дворе Калдамира.
Но вместо того, чтобы взять вилку, я потянулась к бокалу, который Калдамир наполнил вином чуть раньше. Он был прав. Оно мне и правда пригодится.
– Лиллиоп, незачем мучить девочку.
Мне хотелось, чтобы ее упрекнул Калдамир, но голос принадлежал Нави, сидевшему с другой стороны от меня.
– А зачем жалеть существо, которое и так уже мертво?
– Осторожнее… – произнес советник, крепче сжав бокал. – Калдамир еще не назначил дату. Насколько можно судить, она какое-то время погостит здесь.
Лиллиоп слишком внимательно следила за трясущейся рукой советника, который снова наполнял бокал, затем поднесла свой к надутым губам.
– Как скажешь, Нави. Все мы знаем, что ты не особо хочешь снова браться за меч. Ты всегда говорил, что в мире людей с тобой не согласны.
На мгновение мне показалось, что стены замка рушатся.
– Простите, – сказала я, подаваясь вперед. – О чем это вы?
– О Великом Порабощении, конечно же, – сказала Лиллиоп, в притворном удивлении захлопав ресницами, когда заметила, как я побледнела. – Или тебе никто не сказал?
– Лиллиоп… – в голосе Калдамира послышалось предупреждение. Лиллиоп тут же к нему прислушалась, но Нави по другую руку от меня был слишком пьян.
– Как только условия великой сделки короля будут выполнены, он будет больше не нужен нам, – произнес он, хлопая меня по руке. – Захват мира людей не займет много времени, а после этого верховный король упокоится навсегда, не навредив магии.
Было сложно сказать, вырвет ли меня, или я упаду в обморок.
– А людей все-таки жалко, – продолжал он. – Я всегда хотел изучать их в естественной среде обитания. Теперь это будет не так-то просто.
– Достаточно, Нави, – сбоку от меня прорычал Калдамир. Он смерил советника таким взглядом, который тот умудрился понять, даже будучи пьяным, – откинувшись в кресле, он сжал губы в немом ужасе.
Я накинулась на принца.
– О чем он говорит?
Калдамир неотрывно смотрел вперед; избегая встречаться со мной взглядом, он поднес бокал к губам.
– Тебе не стоит об этом волноваться.
– А звучит так, будто очень даже стоит, – прошипела я в ответ. – Великое Порабощение? Взяться за меч? Что происходит на самом деле?
– Сейчас не время, – осторожно произнес Калдамир.
– Сейчас самое время, – парировала я. – Расскажи мне сейчас же.
– Или что? – наконец-то Калдамир смотрел на меня. – Рассказать тебе, или что ты сделаешь?
Моя рука дернулась к кинжалу отродья, который был спрятан под моим корсетом.
Лиллиоп поерзала в кресле, хотя именно она заварила эту кашу. Возможно, виной тому была злость во взгляде Калдамира, а может, желание убивать, читавшееся в моем, но она внезапно подалась вперед, радостно взвизгнув.
– Я больше всех остальных, – сказала она, – не могу перестать думать о чарах. Ох, как же будет замечательно снова почувствовать себя фейри.
Ее вмешательство, каким бы неуместным оно ни было, возымело желаемый результат.
Грудь Калдамира, задержавшего дыхание, опала, а я вернула руку на стол, подальше от ножа.
Вокруг нас послышалось хихиканье, фейри, затаив дыхание, рассказывали, что они сделают, как только снова почувствуют магию на кончиках пальцев. Даже Тетис был среди тех, кто в предвкушении барабанил по краю бокала, в глазах пылал тот яркий, радостный огонек, который озарял лица многих вокруг него.
На самом деле единственным фейри, который не опьянел при мысли о возвращении магии, был Калдамир.
– Я думала, ты будешь радоваться сильнее всех, – сказала я, взяв, наконец, вилку и яростно воткнув ее в то, что попалось первым. Я все еще не могла заставить себя поесть. Запах из охмеляющего быстро превратился в едкий. – Мне казалось, ты больше всех остальных хотел, чтобы магия вернулась.
Калдамир продолжал смотреть прямо перед собой.
– В этом случае я бы не стал говорить о радости, – через какое-то время сказал он. Он тоже смотрел на своих подданных и визави, но с каким-то странным выражением, больше похожим на отвращение, чем на что-то еще. – Я верну магию. Но не из-за тех милых причин, по которым ее хотят вернуть остальные.
– Тогда зачем? – спросила я. Я наклонилась к похожему на трон креслу рядом со мной, единственный глоток вина придал голосу смелости. – Что такого важного может быть, что ты готов – как там было? – поработить всю человеческую расу?
– Только Алдерию, – выпалил он, затем замолчал, словно размышлял над неприятным вкусом во рту. – Мои причины…
Но я так и не услышала оправданий Калдамира.
Двери на противоположном конце зала распахнулись, впуская внутрь фейри, по плечам которого струился знакомый черный плащ. Даже не глядя на символ, вышитый у него на спине, я и так знала, что увижу, знала, кто стоял передо мной.
Это был следопыт, единственный из троих, кому удалось выбраться из каньона живым.
В каждой руке он держал головы своих убитых товарищей.
За ним влетела стража, догнав его только на середине зала. Грубо схватив, они потащили его назад, из-за чего следопыт споткнулся, изо всех сил пытаясь сбросить с плеч их руки.
Его голос взмыл к потолку:
– Принц Калдамир! – прогремел он, сильным эхом отражаясь от высоких сводчатых потолков. – Я пришел за возмездием. Я требую, чтобы ко мне привели фейри, ответственного за совершение самого страшного преступления в нашем мире. Я требую встречи с принцем Армином.
Он поднял головы повыше, чтобы все их увидели, прежде чем они упали на пол с тошнотворным глухим звуком. Послышались вскрики, фейри, сидевшие
