– Понимаете, все дело в этих письмах. И в том, что он умер так внезапно. Не нравится мне, что последний дом, где он был, – наш… Такие события никакому дому не идут на пользу…
При этом миссис Полгрей как-то странно смотрела на меня. Она как будто на что-то намекала, а мне хотелось только, чтобы перед моим мысленным взором перестали всплывать одна за одной отвратительные картины. Я опять видела Коннана с леди Треслин в красной гостиной, они стоят ко мне спиной… и смеются. Неужели Коннан уже тогда любил меня? Как трудно в это поверить. В памяти всплыли слова, которыми они обменялись в конце вечера: «Теперь уже скоро…». Она сказала это… ему. И ведь был еще разговор в лесу, обрывки которого я слышала.
Что это все могло значить? Вопрос возникал снова и снова, но я не позволяла себе задуматься над ним. Ответ мог разбить мои надежды на счастье, и это было бы непереносимо. Я должна верить и не задавать себе лишних вопросов.
С непроницаемым лицом я взглянула на миссис Полгрей.
– Я подумала, что вам это будет интересно, – сказала она.
Глава 8
Меня терзал мучительный страх. Впервые мне стало страшно.
Собрались эксгумировать тело покойного сэра Томаса Треслина. Уже назначили день медицинской экспертизы. Его внезапная смерть вызвала подозрения, появились анонимные письма. Но что послужило поводом? Слухи о том, что жена хочет от него избавиться: всем было известно, что Линда Треслин – любовница Коннана. На их пути стояли два человека – Элис и сэр Томас. И оба неожиданно умирают.
Но Коннан не хочет жениться на леди Треслин. Он любит меня. Вдруг мне пришла в голову страшная мысль: а что если Коннан знал об эксгумации? И я живу в мире иллюзий? А чудо, свершившееся со мной, – страшный ночной кошмар, ставший явью. Неужели я пешка в руках циника, а если называть вещи своими именами, в руках убийцы.
Я отказывалась в это верить. Я люблю Коннана, я поклялась ему в вечной верности. Чего же стоит мое чувство, мои клятвы, если при первых сомнениях я готова верить в худшее.
Внутренний голос говорил мне: «Марта Лей, ты сошла с ума! Неужели ты действительно веришь, что такой человек, как Коннан Тре-Меллин, способен неожиданно влюбиться в тебя?»
Да! Да, верю! – горячо отвечала я самой себе.
Но страх не отпускал меня.
В доме было только две темы для разговоров: эксгумация сэра Томаса и предстоящая свадьба хозяина и гувернантки. Меня пугали строгие взгляды миссис Полгрей, хитрые глаза Тэпперти, возбужденные – его дочерей. Возможно ли, чтобы они тоже заметили связь между этими двумя событиями, как и я?
Я спросила Коннана, что он думает по поводу эксгумации.
– Пустые, хотя и зловредные слухи, – ответил он. – Вскрытие покажет, что он умер естественной смертью. Ведь доктор давно предупреждал его о том, что он может умереть в любую минуту.
– Наверно, леди Треслин очень расстроена.
– Не думаю. Более того, поскольку она получала эти письма, скорей всего, она даже рада, что слухам скоро будет положен конец.
Я представила себе положение медицинских экспертов, которые наверняка знали и Треслинов и Коннана. Коннан собирается жениться на мне – он повсюду сообщал об этом. Может ли это обстоятельство повлиять на их заключение о причине смерти сэра Томаса? Возможно, они отнеслись бы иначе к результатам вскрытия, будь они уверены, что леди Треслин снова собирается замуж. Кто скажет?
Нет, надо гнать от себя такие ужасные мысли. Надо верить Коннану, я просто должна ему верить. Ведь в противном случае мне придется признаться самой себе, что я люблю убийцу.
Уже были разосланы приглашения на бал – на мой взгляд с ним даже слишком поторопились. Разумеется, леди Треслин не пригласили – из-за траура и предстоящего вскрытия: оно должно было состояться через четыре дня после нашего возвращения из Пенландстоу.
Накануне бала нас навестили Селестина и Питер Нэнселлоки. Селестина обняла и расцеловала меня.
– Дорогая, как я рада, – сказала она со слезами на глазах. – Я видела вас с Элвиной и знаю, как это хорошо для нее. Элис была бы счастлива.
– Спасибо, вы всегда были добры ко мне.
– Я всегда благодарила бога, что девочке наконец досталась гувернантка, которая понимает ее.
– Но мне казалось, что мисс Дженсен тоже ее понимала.
– Да, мы все так думали. Какая жалость, что она оказалась не чиста на руку. Возможно, просто минутная слабость. Я сделала все, чтобы помочь ей.
К нам подошел Питер и, взяв мою руку, поцеловал ее. От недовольно-сердитого взгляда, который бросил на нас Коннан, сердце мое счастливо забилось, и мне стало стыдно своих подозрений.
– Счастливец Коннан! – громко и весело воскликнул Питер. – Мне не надо рассказывать, как я ему завидую. По-моему, это очевидно. Да, кстати, я захватил с собой сюда Джесинту. Ведь я обещал, что подарю ее вам, не так ли? Так вот, она – мой свадебный подарок. Уж теперь-то вы не откажетесь?
Взглянув на Коннана, я ответила:
– Вы хотите сказать, подарок для нас обоих.
– О, нет! – для вас. Для Кона я придумаю что-нибудь другое.
– Спасибо, Питер, – сказала я. – Это очень щедрый подарок.
Он отрицательно покачал головой:
– Я не могу себе представить, чтобы она досталась кому-нибудь другому. Мне очень дорога эта кобыла, и я хотел бы, чтобы она попала в хорошие руки. Ведь я уезжаю в конце следующей недели.
– Так скоро?
– Да, все ускорилось. Нет смысла дольше откладывать отъезд, – он многозначительно взглянул на меня и добавил, – во всяком случае – теперь.
Прислуживавшая в гостиной Китти слушала во все уши.
Селестина о чем-то серьезно разговаривала с Коннаном, и Питер продолжал:
– Итак, все-таки вы выходите за Коннана. Ну, по крайней мере, вы сделаете из него добропорядочного члена нашего общества.
– Я не собираюсь быть его гувернанткой.
– Не знаю, не знаю. Себя не переделаешь: гувернантка – всегда гувернантка. Мне показалось, что Элвина не возражает.
– Да, похоже, она приняла меня.
– Вы ей нравитесь больше, чем даже мисс Дженсен.
– Бедная мисс Дженсен! Интересно, что с ней потом стало.
– Селеста что-то для нее устроила. Она так переживала из-за бедняжки.
– Я очень за нее рада.
– По-моему, она нашла ей другое место… Кстати, у наших друзей – Мерривейлов. У них поместье на краю Дартмора. Интересно, понравился ли мисс Дженсен их дом – Худфилд Мэнор. Наверно, ей там скучновато, ведь она очень жизнерадостный человек, а до ближайшего города – Тэвистока – целых шесть миль.
– Как хорошо, что Селестина помогла ей.
– Такой уж у нее характер, – он поднял бокал. – За ваше счастье, мисс Лей. Вспоминайте обо мне, когда будете кататься на Джесинте.
