– Марти, – повторила она. – Мне нравится. Похоже на лошадиную кличку.
– Вот это я понимаю, похвала! – воскликнула я весело.
Потом я отправилась к Джилли.
– Джилли, – сказала я ей, – я стану миссис Тре-Меллин.
При этих словах на ее губах появилась ослепительная улыбка. Глаза засияли. Она бросилась ко мне и, радостно смеясь, спрятала лицо в складках моего платья.
Мне было всегда трудно понять, что именно Джилли думает и чувствует, но было очевидно, что она довольна. Для нее Элис и я уже давно слились в одно лицо, поэтому она меньше всех удивилась новости. Для Джилли казалось само собой разумеющимся, что я займу место Элис. И, наверное, в это мгновение она поверила, что я и есть Элис.
Через день мы отправились домой. Всю дорогу до станции мы пели корнуэльские песни. Коннан был весел, как мальчишка, и я подумала, что теперь так будет всегда. Элвина и Джилли пели вместе с нами. Странно было слышать, как тихонько, будто про себя, поет этот ребенок, который с трудом может разговаривать.
Мы пели «Двенадцать дней Рождества». У Коннана оказался приятный глубокий баритон, и я была на вершине счастья, когда он спел:
На первый день Рождества мне милый прислал дорогие подарки
Старую грушу с гнездом куропатки…
Мы допели песню до конца, но я никак не могла вспомнить, что же он дарил ей после пяти золотых колец, и мы весело смеялись, когда вышел спор из-за количества присланных гусынь и бойко торгующих молочниц.
– Какие-то странные подарки он ей присылал, – заметила Элвина, – кроме золотых колец, конечно. Наверное, он просто притворялся, что влюблен.
– Нет, он правда очень любил ее, – возразила я.
– А почему она была так в этом уверена? – настаивала Элвина.
– Потому что он сам ей об этом сказал, – ответил Коннан.
– Ну тогда он должен был прислать ей что-то получше куропатки на грушевом дереве. Наверняка, куропатка улетела, а груши оказались маленькие и жесткие, из которых можно только компот сварить.
– Нельзя быть такой строгой к влюбленным! – воскликнул Коннан. – Им весь мир улыбается, и ты тоже должна быть к ним добрее.
Мы смеялись и подшучивали друг над другом, пока не сели в поезд.
На станции нас ждал с коляской Билли Тригай, и когда мы добрались до дома, я была поражена, потому что оказалось, что Коннан уже известил всех о нашем приезде и помолвке. Он хотел, чтобы меня встретили надлежащим образом. Но прием превзошел все ожидания.
Встретить нас собралась вся прислуга – Полгрей и Тэпперти в полном составе, конюхи, садовники и даже те парни и девушки из деревни, которые иногда помогали в доме или в саду и которых я едва знала. Они все торжественно выстроились у входа. Коннан взял меня за руку и ввел в дом.
– Как вы знаете, мисс Лей дала согласие выйти за меня замуж, – объявил он. – Через несколько недель она станет хозяйкой замка.
Все мужчины поклонились, а женщины почтительно присели. Но когда я, улыбаясь, приветствовала их, то заметила в их глазах настороженность. Как я и предполагала, они пока не были готовы видеть во мне хозяйку…
В моей комнате пылал огонь, все казалось уютным и располагало к отдыху. Дейзи принесла горячей воды. Теперь она держала дистанцию и не задержалась поболтать, как бывало раньше. Ничего, я верну их доверие и расположение, но не следует забывать, что будущей хозяйке дома не пристало сплетничать с прислугой.
Мы поужинали вместе с Коннаном и Элвиной, и, уложив ее, я спустилась к Коннану в библиотеку. Нам надо было столько всего обсудить, и я с радостью принялась строить планы на будущее. Коннан спросил, написала ли я родным. Я объяснила, что пока нет, так как сама с трудом верю в происходящие со мной чудеса.
– Может быть, это поможет тебе убедиться в том, что ты не спишь, – он вынул из ящика бюро футляр и открыл его – передо мной засверкало великолепное кольцо с большим изумрудом, обрамленным бриллиантами.
– Какая… какая красота! Но кольцо слишком красиво для меня.
– Для Марты Тре-Меллин не может быть ничего слишком красивого, – сказал он, надевая кольцо мне на палец.
Держа руку перед глазами, я любовалась им:
– У меня никогда не было ничего столь восхитительного.
– Это всего лишь мой первый подарок. Мне хотелось бы дарить тебе много-много красивых вещей. Пусть это будет наша «старая груша с гнездом куропатки».
Он поцеловал мне руку. Теперь, подумала я, если и возникнут сомнения в реальности происходящих со мной событий, достаточно взглянуть на мой изумруд, и они рассеются, как дым.
Когда я сошла вниз на следующее утро, Коннана не было – он поехал куда-то по делам. Позанимавшись с Элвиной и Джилли – ведь мне хотелось, чтобы все шло, как и раньше – я поднялась к себе. Вскоре в дверь постучали.
– Войдите, – сказала я.
Дверь отворилась и на пороге появилась миссис Полгрей. У нее был такой вид, что я поняла: случилось что-то важное.
– Мисс Лей, – сказала она, – нам с вами надо кое-что обсудить. Может быть, вы согласитесь спуститься ко мне в комнату? Я поставила чайник. Не хотите ли чашечку чая?
Я сказала, что с удовольствием присоединюсь к ней. Мне хотелось, чтобы наши отношения, всегда бывшие достойными и приятными, сохранились.
Мы приступили к чаепитию. На сей раз миссис Полгрей не предлагала мне виски, что меня внутренне позабавило, хотя я ни словом не напомнила ей об этом. Как будущей хозяйке дома мне вовсе не обязательно знать, что в чай она иногда добавляет виски.
Миссис Полгрей еще раз поздравила меня с помолвкой и сказала, что чрезвычайно рада.
– Не только я, все довольны, – уточнила она.
На ее вопрос, что в доме необходимо поменять, я ответила, что она ведет его безупречно, и, на мой взгляд, никаких изменений не требуется. Она была более чем удовлетворена моим ответом – даже показалось, что она ждала его с некоторой опаской. После этого она наконец перешла к делу:
– В ваше отсутствие, мисс Лей, у нас здесь произошло кое-что.
– Да что вы! – ответила я, чувствуя, что мы приближаемся к цели нашей встречи.
– Все по поводу внезапной смерти сэра Томаса Треслина.
Непонятно почему у меня вдруг сильно забилось сердце.
– Но ведь его уже похоронили. Мы с вами были на похоронах.
– Да-да. Но похоже, что конца этой истории еще не видно, мисс Лей.
– Я не понимаю, что произошло, миссис Полгрей.
– Ну, пошли слухи… нехорошие слухи, а потом стали приходить письма.
– Кто… кому они стали приходить?
– Ей, мисс Лей… – вдове. Но, похоже, и другим тоже… в результате решили выкопать тело. Должно начаться следствие.
– Вы хотите сказать… есть подозрение, что его отравили?
