«Игры кончились». От его ног во все стороны побежали трещины, тут же обратившиеся в новых змеек, только угольно-черных, поднимавшихся из песка и набрасывающихся на оставшихся темно-красных. Алтарный камень на глазах раскалился, из черного сделался багровым, а из багрового – алым, однако плещущая и дымящаяся в углублениях кровь так и осталась жидкой; силу, исходящую от алтаря, казалось, можно резать ножом – таким плотным был поток.
«Алтарь! – раздался в голове у Витара прерывающийся от напряжения голос Клары Хюммель. – Надо разбить алтарь, тогда мы отрежем его от источника! А он неглуп, этот… этот… А, демоны!..»
Чародей не терял времени даром и как раз в этот момент швырнул в Клару обездвиживающее заклятие, увернуться у чародейки не получилось: Клара рухнула на песок, и к ней тотчас хищно устремились угольно-черные змейки.
– Я сейчас! – крикнула Селена, бросаясь к упавшей соратнице.
Однако без ее поддержки змейки, терзавшие врага, начали лопаться сами собой, переполненные силой, а чародей в черном уже соткал новые чары, куда более сложные, – неудивительно, с тремя-то парами рук! Витар видел переплетающиеся, перетекающие друг в друга руны, перевитые, сжатые до предела потоки силы, части магических фигур, висящие прямо в воздухе и на глазах обретающие плоть, и вот перед изумленными боевыми магами стоят три длинноруких великана, с маленькими головами, глубоко усаженными в плечи, с бронированными короткими торсами, с маленькими, исподлобья глядящими глазками; вооружены великаны были палицами и свернутыми сетями, ячейки которых недобро светились гнилостно-зеленым.
Ангелика Вихрь затейливо выругалась. Да уж, Витар ее понимал: перед ними стояли магические конструкты, целиком и полностью магические, без грана материальной основы, но конструкты такого качества и с такой защитой, что впору было говорить о полноценном творении.
Этот мелкий провинциальный чародей что, сильнее мессира Архимага? Да быть того не может!
– Отвлеките их! – завопил Витар. – Далия, к Эгмонту! – и прыгнул вперед, навстречу великанам, начавшим уже поднимать палицы.
Черный чародей вновь захохотал, словно увидел невесть какое забавное зрелище. Он взмахнул одной из шести рук, словно хотел отогнать Витара, как назойливое насекомое, и меж пальцами черной перчатки проскочила багровая искра готовящегося заклятия – но в этот момент прямо в черную корону со стороны Эгмонта ударила бледная молния, и корона с глухим стуком покатилась по песку.
Хохот перешел в гневный рев.
А Витар, пригнувшись, проскользнул между двумя великанами (палица ударила в то место, где он стоял еще мгновение назад), подскочил к алтарю и со всего размаха рубанул по раскаленной каменной плите.
Нет, разрубить ее он, конечно, не пытался, но ведь понятно, что перед ними был не настоящий камень, а сложнейшие чары, принявшие вид камня; узкий меч Витара, простой на вид клинок, созданный некогда именно для уничтожения всякой упорядоченной силы, мог бы с ними справиться, как он справлялся обычно с подобными артефактами во множестве миров.
Увы, алтарь лишь рассекла огневеющая трещина, сила плеснула яростной волной и опала, а клинок намертво застрял в камне. Инерция выкрутила кисть, и Витар едва не вывихнул себе запястье.
Алтарь действительно представлял собой сложнейший магический конструкт, вот только этот конструкт уходил куда-то… куда-то… в глубь земли? Тянулся, как подземная река, неся откуда-то издалека потоки силы? Витар в те исчезающе краткие мгновенья, что меч соприкасался с сердцевиной артефакта, пытался почувствовать, понять, что же он такое.
Но понял одно: пытаться разбить его с налету, конечно же, было глупо.
Поток силы, подпитывающий безумного чародея, несколько возмутился, замедлился, но и только. А Витару предстояло теперь еще и спасать меч, ибо как бросишь такое оружие – добытое некогда в бою, начарованное, подогнанное под его руку?..
Кажется, многорукий чародей решил одним ударом завершить бой: плита-жертвенник на глазах сделалась багровой, а потом и огненно-золотой, и, кажется, ничто не удерживало ее от того, чтобы она окончательно расплавилась и потекла.
– Вита-ар! – взвизгнула за спиной Далия. – Уходи оттуда!
Витар обернулся: гиганты с палицами теснили боевых магов, магоконструкты оказались на диво увертливы, а все атакующие заклятия стекали с них, словно вода; маги отбивались слаженно, умело, но от всех их усилий у одного гиганта только одежда задымилась, а у второго сломалась палица: от нее осталась едва половина, коей, впрочем, он ловко делал обманные выпады, пытаясь достать противников гнилостно-мерцающей сетью.
От гигантов не отставали и черные змейки, похожие на ожившие тонкие тени, и гильдейцам приходилось отбиваться еще и от них.
«Как он это делает? Во имя всех богов Упорядоченного, как?!»
А сам черный маг, получив передышку, накачивал свой алтарь силой; все шесть рук так и мелькали – Витару даже показалось, что они оставляют в воздухе темные, не сразу тающие следы.
Он еще раз попытался высвободить свой несчастный клинок, но тот словно приклеился к раскаленной трещине. Алтарь, казалось, вибрировал от скопившейся в нем силы.
– Вита-ар! Беги-и!
«Нет, – вдруг понял Лаэда. – Не успею. Уже не успею. Неужто так и погибну тут, в каком-то безвестном мирке, глупо, бесславно?..»
Наверное, от злости он еще раз схватился за рукоять меча, но на этот раз к физическому усилию прибавил и заклятие, самое простое, каким деревенские колдуны помогают выдернуть застрявший в чурке топор или увязшее в грязи тележное колесо. И – получилось!
Серый клинок вылетел из трещины с громким чмокающим звуком, за ним потянулся огненный шлейф горячей, сгущенной силы.
И одновременно чародей завершил заклятие. Алтарь ослепительно вспыхнул.
В мгновение ока он обратился в мощнейший поток силы, бьющей во все стороны. Витара отшвырнуло назад, опрокинуло; его бы, наверное, сожгло на месте, но в миг удара вокруг боевого мага словно бы взметнулись сотни тонких травяных стеблей, полупрозрачных, тесно свившихся, оплели его прохладным покрывалом – и погасили смертельный удар.
Под рубашкой остро кольнуло – это мгновенно вспыхнул и сгорел висевший на шее деревянный защитный амулет, подарок Далии…
Магов Долины сбило с ног, поволокло по земле в тучах пыли; однако они успели защититься, каждый окутался полупрозрачным пузырем защитных чар, и только Далия словно бы завернулась в громадный темно-зеленый лист. Молодец, девочка, успела!
Гиганты, уже ненужные своему хозяину, взорвались изнутри, рассыпавшись снопами черно-багровых искр.
Магия, однако, никуда не утекла, она кружила вокруг раскаленным водоворотом, угрожая сжечь всякого, кто лишь немного ослабит защитные чары; а их придется ослабить, ни один маг не в состоянии долго поддерживать мощное заклятие, располагая лишь собственными силами…
Травянистое покрывало на глазах иссохло, истончилось, и Витар немедленно поставил собственный щит, плотный, надежный, соединив два взаимодополняющих заклятия. Защитные чары Далии исчезли, оставив лишь запах зелени, Витар немедля вскочил на ноги и заковылял к
