обрушивается удар глефы, нанесенный механической рукой, – запястье пронзает боль, Витар едва не теряет оружие – но там, где столкнулись клинки, вдруг вспыхивает зеленое пятно – гибкие и тонкие травинки оплетают глефу, высасывают из нее жизнь и блеск, она на глазах исчезает под покровом ржавчины – и еще один конструкт падает, рассеченный надвое…
Спустя несколько минут вокруг Витара с Далией громоздились только груды отвратительного гниющего мяса и искореженного металла.
Дриада отняла ладонь. Плечо у мага горело.
– Эдак я сам зазеленею и покроюсь листвой… – Витар чмокнул жену в щеку. – Спасибо, милая. Ты очень помогла!
Дриада просияла.
Остальные боевые маги тоже отбились от неожиданного врага – помогли наемники, добравшиеся наконец до земли. Впрочем, и самим наемникам пришлось несладко: двух десятков конструктов для них оказалось слишком много; несколько бойцов все же пали, пораженные копьями и самострелами, спеленутые сетями, остальные сбились в тесную группу и отбивались и сталью, и магией. Одна из наемниц, невысокая девушка с толстой русой косой, вдруг выскочила вперед, увернувшись от нацеленной в нее глефы, крутанулась на месте, одновременно скидывая толстую кожаную куртку, миг – и вместо нее на взрыхленном песке стоит здоровенная оскалившаяся рысь.
«Ого, – изумился Витар, – я и не знал, что у нас тут оборотница служит! Редкий дар, надо будет приглядеться к ней внимательнее…»
Рысь тем временем настигла мягким прыжком один из конструктов, похожий на бурдюк на больших металлических колесах; короткий взмах лапищ – и «бурдюк» разорвался надвое, из него хлынула мерзкого вида темная жижа, обнажилось механическое нутро, передачи, рычаги и сочленения и сияющий меж ними розовым светом магический кристалл. Еще взмах широкой лапы – и кристалл вылетел прочь, а конструкт сложился бесполезной грудой отбросов.
Новый прыжок – но тут рысь едва не накрыло метко брошенной сетью, оборотница в последний момент успела проскользнуть под ней, вильнув вбок; застыла, выбирая момент для удачной атаки. Энцо Эмплада вдруг залихватски свистнул и ринулся вперед, выставив шпагу, с кончика клинка потекло алое пламя; резкий взмах – и конструкт, похожий на огромную многоножку (и многоручку, державшую в каждой конечности по паре коротких копий-пилумов), замедлил движения, почти застыл. Рысь мигом сообразила, что к чему, подобралась и прыгнула, ударом лап полосуя сшитое из кусков мертвой плоти туловище.
Витар отвернулся. Кажется, за судьбу отряда наемников можно было не беспокоиться…
– Ну что, повяжем наконец нашего друга? – Ангелика мотнула головой в сторону чародея в черном, сейчас стоявшего на коленях, обессиленно уронившего голову. Количество рук у него вернулось к изначальному, да и ростом он, кажется, стал куда ближе к обычному человеку. – По-моему, самое время, Витар, сила-то уходит…
Выплеснувшаяся из алтарного камня магия и впрямь рассеивалась, расточалась в окружающем пространстве; магическое марево истончалось, сквозь него вновь проступили стены недалекого черного замка, какие-то каменные сараи, недостроенные заборы, окружавшие обширную площадку для волшбы.
И – груда синих, обескровленных трупов. И тела стражников в черной шипастой броне. И безобразные, смердящие куски плоти, оставшиеся от конструктов, усыпанные поломанным дешевым оружием…
Чародей в черном пошевелился. Роящиеся вокруг него темные искры пропали, расточились вместе с уходящей силой. Да, явно не стоило ждать, пока он полностью придет в себя.
– Ангелика, Клара – сеть накидывайте, тяните! – рявкнул Витар. – Эгмонт, Доминик – глушим его! Энцо, Селена, Далия – на подхвате!
Они ударили одновременно. Над опущенной головой чародея взметнулась бело-голубая искрящаяся сеть, и тут же воздух вокруг него сгустился и помутнел, от него потек долгий, низкий гул, от которого ныли виски; чародей схватился за голову, застонал.
Заклятие это боевые маги прозвали «Колокол», оно не наносило противнику видимого урона, зато прекрасно сбивало с толку; но, однако же, требовало одновременного приложения сил нескольких чародеев.
– Вяжем! – скомандовал Витар Лаэда, и бело-голубая сеть рухнула на чародея, мгновенно опутала его, облепила, словно паутина неосторожную муху, так что он не успел даже дернуться; в следующий миг противник уже лежал спеленутый по рукам и ногам, не пошевелиться.
– Уф-ф, – с видимым облегчением выдохнул Эгмонт и демонстративно встряхнул руками, словно сбрасывая остатки заклятия.
С тихими хлопками лопались и исчезали магические щиты – утекающая магия уже не представляла опасности. Вернулись приглушенные щитами звуки, четкость зрения, свет разгорающегося утра, запах дыма и, как ни странно, свежевыпеченного хлеба – вероятно, от замковых пекарен.
И – приближающиеся крики и лязг оружия.
– Да что у них тут опять происходит? – не выдержала Клара, оборачиваясь. – Витар, раз уж ты знаешь об этих конструктах, может, тогда и остальное объяснишь?
И она ткнула рукой в сторону замка, от которого к ним приближалась небольшая группа людей, бедно и плохо одетых, которую преследовал отряд шипастых стражников; люди по какой-то причине не бежали, шли быстрым шагом, сбившись в тесную группу, – то ли кого-то из них ранили, то ли они были слишком слабы, чтобы двигаться быстрее. Однако и стражники не спешили атаковать; время от времени какой-нибудь шипастый делал выпад, стараясь достать беглецов, но те ловко отбивались, да еще и, похоже, магией добавляли; Витар видел белые вспышки и ощущал короткие, слабые колебания силы.
Вокруг них кругами бегал большой пес, черный и лохматый; он яростно лаял и делал вид, что вот-вот прыгнет на стражников, отгоняя их, точно стаю волков от стада.
Пес этот показался Витару очень знакомым…
– Погоди-ка, – пробормотал он, невольно делая шаг вперед и прищуриваясь. – Всевеликие силы, вот так встреча!
Боевой маг взмахнул рукой, мгновенно складывая пальцы в сложном жесте, добавляя мысленный посыл, – и между беглецами и стражниками тотчас взметнулась вверх стена белого пламени в два человеческих роста. Этого не ожидали ни те, ни другие; послышались крики, стражники отпрянули, часть повернула к замку; преследуемые же из последних сил заспешили к боевым магам. Теперь стало понятно, отчего они не бегут: один из них был старик, который едва ковылял, другого явно достал вражеский меч, он брел скособочившись, прижав локоть к потемневшей от крови рубахе; однако товарищи их не бросили, вели за собой, поддерживая под руки.
Все они казались напуганными и растерянными и в то же время полными решимости.
А позади них, с искаженным после боя лицом, с коротким мечом в опущенной руке, шагал хорошо знакомый Витару юноша. Вот только он казался куда более худым и оборванным, чем когда-то в Северной Твердыне, – и очень, очень повзрослевшим.
Витар шагнул ему навстречу:
– Рико! Господин второй некромастер! Вот уж не ожидал тебя тут встретить…
Рико остановился так резко, что чуть не упал; нечасто Витару Лаэде доводилось видеть, чтобы на человеческом лице проступало такое изумление.
– Витар?!
