и коллегах на работе. Очень многим людям не безразлична твоя судьба.
На это ей нечего было ответить. И как недавно выяснилось, даже ему, гадкому обманщику, Аннель не желала причинять боль.
— А ещё в этот ошейник наверняка встроен GPS-трекер, — раздражённо произнесла она и приподняла штанину, чтобы оценить безделицу. Плоский, тёмно-серый браслет в виде замкнутого кольца свободно сидел на лодыжке. Он отличался идеально ровной, круглой формой без единой засечки, отчего возникало ощущение, что застёжки у него и вовсе нет.
— Встроен, — не стал юлить он. — Когда у тебя появится ребёнок, ты не собираешься пользоваться технологиями, чтобы знать где он находится, когда вне дома?
— Ребёнок — это другое!
— Для меня ты и наш будущий ребёнок — одинаково беспомощны перед угрозами внешнего мира. Я не собираюсь контролировать твоё передвижение. Просто хочу знать в любой момент, где ты находишься.
По ушам резануло заявление о совместном ребёнке, но Аннель сделала над собой усилие и проигнорировала его, заострив своё внимание исключительно на чужом желании обезопасить её.
— Тогда я могу рассчитывать на взаимную услугу?
— Хорошо, — согласился Курт после небольшой паузы. — Себе я тоже закажу браслет. И верну тебе телефон, где будет отображаться вся информация с него, после того, как у нас снова всё станет спокойно в отношениях.
Огрызнуться ей не дал деликатный стук в дверь, после которого к ним заглянул Лоренцо. Сначала он глянул на неё с видом побитого щенка, а уже потом обратился к своему хозяину, напоминая о необходимости отъехать по делам. Пленницу, очевидно, никто в них просвещать не собирался.
Перед тем, как последовать за поганым предателем, так виртуозно претворяющимся обычным наёмным работником, Курт на прощание попытался её поцеловать. Но она уклонилась, и прохладные губы мазнули по щеке. Думала, что таким образом сможет задеть его. Стереть хоть на секунду выражение самодовольства с искусственной морды. Но он лишь ухмыльнулся и шепнул на ухо: «вернусь к полуночи — согрей для меня постель».
— Скотина… Не смей даже мечтать, что и дальше сможешь разделять со мной одну кровать, — процедила Аннель сквозь зубы, ощущая лёгкий озноб во всем теле от нахлынувшей ярости. Ослепляющей в своей остроте, пробирающей до болезненных уколов тысячей иголок в кончиках пальцев.
— Не вижу ни одной причины, что могла бы этому помешать.
— Издеваешься? Я и есть главная причина!
— Мой дом — где хочу, там и сплю.
— Вот и спи, где душеньки годно. Главное — не со мной!
— Только законченный глупец согласиться не спать со своей любимой, — бросил он со снисходительной усмешкой и закрыл за собой дверь, оставив её один на один с бушующий на душе злостью.
Она посмотрела на окно в потолке и решила всё же попробовать его разбить.
========== Двадцать третья глава ==========
Неделя в заточении пролетела на удивление быстро, и что самое обидное — приятно. Она старательно одёргивала себя мыслью, что в золотой клетке её держали насильно, против воли, но то и дело скатывалась с тревожного минорного аккорда, и начинала наслаждаться неожиданным отпуском. Снова с головой окунулась в чтение; одна книга была увлекательнее другой. Вечера коротала за просмотром классического кино и лучших картин последних лет, что разворочались на огромном выдвижном полотне, под световым столбом домашнего проектора. И в компании похитителя, несмотря на напускную неприязнь, ей неизменно делалось спокойно и уютно. Он не позволял себе ничего лишнего: дальше ненавязчивых поцелуев и согревающих объятий не заходил даже в постели.
Кормили Аннель заказанными из ресторана блюдами, судя по вкусу, не иначе как вышедшими из-под руки шеф-повара. Завтракала и ужинала она с Куртом, а во время обеденной трапезы к ней заглядывал Лоренцо. Ему временно пришлось сменить род деятельности с персонального водителя на тайного телохранителя. Так как он почти круглосуточно следил за Джулией, Курту пришлось снять квартиру в том же доме, где жила её подруга. Благо в высотном здании в центре престижного квартала проживало мало собственников. Им намного выгоднее было сдавать крохотные квартиры молодёжи, рвущей на себе все жили, в попытке закрепиться на хорошей должности в мегаполисе, разросшемся до гигантских размеров.
Отложив на колени книгу, Аннель опрокинула на спинку дивана голову и посмотрела в окно. Целёхонькое. Без единой царапины.
Смеркалось. Чистое от облаков небо вбирало в себя последние лучи заходящего солнца и постепенно меркло, наливаясь сиреневой синевой. Скоро она услышит тихий щелчок замка и увидит уставшего мужчину, вернувшего к ней после восьмичасового рабочего дня. И ждала она его в смешенных чувствах: любила и ненавидела; скучала, боялась и желала наговорить гадостей, чтобы уколоть посильнее, окончательно испортив и без того поганое настроение.
Аннель шумно выдохнула и застонала сквозь зубы. Она не знала, что делать дальше, как правильно себя с ним вести. В глупой голове всё перепуталось. Курт, он же Нейл — бесконечно плохой человек. Жестокий убийца. От таких людей стоило держаться как можно дальше. И не только потому что он мог ей навредить. Если его поймают, то она пойдет по делу как соучастница. Ведь за сокрытие преступления тоже предусмотрена уголовная ответственность.
А с другой стороны, он кое в чём прав: взаимная любовь — роскошь, доступная узкому кругу людей. Подавляющее большинство довольствуется удобством характеров и взаимоуважением, а некоторые сосуществует под одной крышей из чистого упрямства, не в силах сохранить даже жалких крох симпатии. Но помимо любви, Курт мог предложить ей сытую, безопасную жизнь в хорошем достатке. И ради такой жизни другие женщины сами были готовы убивать.
На лоб легли прохладные пальцы, и Аннель, не открывая глаз, равнодушным тоном отметила:
— Ты вернулся.
— Пришлось задержаться из-за квартального отчёта, — рядом прогнулось сидение, — подменяющий тебя секретарь, отвратительно справляется со своими обязанностями. А ещё платит чёрной благодарностью на мои попытки ей помочь. Я по доброте душевной выделил деньги на языковые курсы, а она мне такую сцену в ответ устроила… рыдала в коридоре с полчаса. Ну и лужёная у неё глотка.
— Пришибить захотелось? — с ироничной улыбкой полюбопытствовала она и, таки раскрыв глаза, скосила на него взгляд.
Курт сидел рядом в костюме тройке с ослабленным узлом на галстуке. Все ещё в линзах и очках-нулёвках, с двухдневной щетиной на щеках. Как всегда, лёгкая истома придавала ему ещё более соблазнительный вид, отчего удерживать себя от поцелуя было почти физически больно.
— Захотелось, — протянул он задумчиво, а затем неожиданно придвинул
