своё лицо совсем близко и произнёс, едва касаясь своими губами её губ: — но я в состоянии сдерживать свои порывы. И для убийства мне нужен повод посерьёзнее.
— Ну да, эта ж потом столько мороки с уборкой.
— Причина достойная воздержания, но для меня не ключевая.
— Неужели тебя вопросы нравственности занимают?
— Отчасти, — Курт нежно прикусил её нижнюю губу и провел по ней языком. Но уже в следующий миг прервал короткую ласку, откинулся обратно на спинку дивана и пояснил: — Я не настолько плох. Чужая смерть мне не доставляет морального удовольствия. Убийство — это всего лишь инструмент достижения поставленной цели. И используют этот инструмент все. В том числе якобы нормальные люди. Отличия между мной и ими заключается в муках совести, которые вроде как преследуют некоторых после совершения преступления. Я не чувствую никакого раскаянья. А те, кто чувствуют, придумывают себе оправдания, почему не могли поступить иначе. Результат у нас по итогу один.
— Сколько ты набрал баллов по результатам оценочного листа Хаэра?
— Все эти тесты — псевдоучёный бред. У многих людей есть психопатические черты характера. У одних они проявляются в манипулятивности и лживости, у других в тяге к экстремальным развлечениям или беспорядочным половым связям. Даже если уровень психопатии высок, это не показатель того, что человек будет обязательно совершать преступления.
— А процентное соотношение в тюрьмах говорит, что как раз будет… и очень даже. Там каждый второй — психопат.
— Психопатия обладает разной степенью выраженности. Допустим, ты права, и каждый второй заключённый набирает от десяти до двадцати пяти баллов по твоему любимому оценочному листу Хаэра. И только у двух процентов из всей этой кучки психически нестабильного уголовного отребья будет диагностирована клиническая форма, соответствующая тридцати баллам. А теперь скажи мне, какой процент от всех людей с психопатией разной степени выраженности отбывает срок в тюрьме?
— Не знаю. Не думаю, что психопаты охотно идут участвовать в переписи населения, где отмечались бы их психические особенности.
— Да в этом и нет надобности. Оглянись вокруг, мой хрупкий любимый цветочек, мы живём в эпоху, во главе ценностей которой стоят материальные блага. Деньги эквивалент счастья. Чем больше у тебя денег, тем ты и твои близкие счастливее. А за счастье надо бороться. И поэтому сейчас люди готовы пойти на всё ради денег. Отчего даже самые “нормальные” с каждым годом всё больше обрастают психопатическими чертами характера. Хочешь хорошо жить? Иди по головам и не оглядывайся назад, на тех, чья судьба была сломана — вынужденная жертва твоего счастья.
Зябко поёжившись, Аннель обхватила пальцами полупустую кружку, стоявшую на столешнице рядом с диваном. Ей нужно было время обдумать его слова. Они вызывали у неё противоречивые чувства: апатичная солидарность утопала в исступлённом нежелании принимать столь отталкивающую картину мира. В любой другой день она бы придерживалась схожих пессимистических взглядов, но, услышав собственные мысли из чужих уст, остро захотела оспорить сказанное.
— Не все люди слеплены по единому образцу. Да, согласна, многими сейчас движет жажда наживы. Сам политико-экономический строй нашего общества задаёт людям такие ориентиры: быть помешанными на деньгах индивидуалистичными эгоцентриками во славу культа потребления. Но всё же есть и хорошие люди, которые ценят тяжёлый труд. Работают не только ради денег, но и на общее благо. Например, некоторые идут работать врачами и пожарниками, потому что у них обострённое желание помогать другим людям. Не только своим близким, но и незнакомцем, попавшем в беду. Будет лицемерно сказать, что для них деньги ничего не стоят. Бесплатно даже самых добрых никто не будет кормить, одевать или лечить. Но всё же, не думаю, что на первом месте в их системе ценностей стоят материальное благополучие.
— Среди врачей, юристов и бизнесменов психопатических личностей в разы больше, чем среди заключённых тюрем. Думаешь, человеколюбия будет достаточно, чтобы резать живых людей и вынимать из них органы, осознавая, что одно твое неловкое движение может оборвать чью-то жизнь?
— Не знаю… мне даже вид крови неприятен.
Ей припомнилась биография одного известного хирурга, который с детства чувствовал влечение к нарушению целостности плоти. Сначала вспарывал плюшевые животы игрушкам, потом домашним хомячкам и кошкам. Тем не менее несмотря аморальные увлечения в подростковом возрасте, он прожил абсолютно законопослушную жизнь: оперировал до глубокой старости и спас своими безжалостными руками сотни жизней. Возможно, чтобы стать успешным хирургом или патологоанатомом, и правда нужно родиться отчасти психопатом.
— С врачами я не совсем корректный привела пример, — неохотно признала Аннель. — Однако ты не можешь отрицать, что смелых и неравнодушных людей, готовых сигануть в ледяную реку или забежать в горящий дом, чтобы спасти чужого ребёнка, тоже хватает. Есть множество примеров, когда люди рисковали своей жизнью ради незнакомцев, не рассчитывая ни на какое поощрение в ответ. Они просто не могли остаться безучастными, когда видели, что кто-то нуждается в их помощи.
— Да, альтруисты существуют, как это не удивительно.
— И что же удивительного в их существовании?
— Как минимум, то, что люди способные пожертвовать собственной жизнью ради незнакомца, с которым никак генетически не связаны — тупиковая ветка эволюции. По логике дарвинской теории естественного отбора они давно должны были выродиться, но каким-то чудом их популяции сохраняется.
— По этой твоей логике, мир должен утопать в психопатах.
— Частично так и происходит, — Курт улыбнулся и притянул её к своей груди. Крепко обнял за плечи и потёрся щекой о макушку. — Но в некоторых слишком много психопатии, из-за чего они деградируют до ментальных инвалидов. А инвалиды с какой стороны не глянь, никак не попадают под закон о выживании сильнейших.
Она подняла голову и заглянула ему в глаза.
— Скольких людей ты убил?
— Ты правда хочешь это знать? — его пальцы ласково очертили овал её лица, замерли под приоткрытой нижней губой, слегка ту сжали. Он наклонился и Аннель позволила на миг оккупировать властному языку свой рот, охотно отвечая на долгожданный поцелуй. А затем, продолжая жадно дышать с ней одним воздухом, Курт прошептал: — Знания — яд: чем больше знаешь, тем больнее жить.
— Ты хочешь, чтобы я приняла твою любовь, но при этом не хочешь передо мной раскрываться?
— Малыш, я ни с одним человеком не был так откровенен, как с тобой…
Выбравшись из тёплых объятий, она отсела от него на другой край дивана. Опустила взгляд на пушистый, тёплый ковёр и нервно потёрла ладонь о
