Поднимитесь, маркиз, — приказал Хань. — Как только мои люди обыщут поместье, честь вашего дома будет восстановлена.
Фэн-Жун с трудом поднялся. Ноги казались ватными от волнения. Он посмотрел на слугу. Тот перевел взгляд на солдат у дверей павильона. Выйти без разрешения князя было невозможно
— Я могу предложить вам чай или закуски, чтобы скоротать время ожидания? — предложил маркиз.
— Нет, — отрезал Хань. — Моя княгиня будет недовольна, если я не смогу разделить с ней трапезу.
— Ваша княгиня? — удивился маркиз и тут же осекся. — Простите, я не знал, что у вас появилась супруга.
— Мы ждем прибытия императора, чтобы объявить об этом счастливом событии.
Фэн-Жун растерялся еще больше. К такому событию, как приезд императора, всегда готовились очень заранее, но почему сейчас до него не дошло ни единой новости об этом событии?
— Это будет великой честью для всех жителей.
Хань кивнул и взглядом приказал маркизу сесть в кресло. Тот спешно и неуклюже исполнил приказ. С этого момента минуты для маркиза потекли мучительно медленно. Ожидание приносило почти физическую боль. Хань-Шэн молчал. На любые попытки завязать беседу отвечал сухо, односложно. В какой-то момент Фэн-Жун перестал пробовать завести разговор с господином и молча ждал результатов обыска.
Маркиз надеялся, что его секретарь догадался все не переданные письма хранить в тайниках, и что в личной сокровищнице старой госпожи не будет ничего, что указывало бы на ее связь с варварами. Вот только маркиз не знал, что все доказательства уже были в руках Хань-Шэна. А этот обыск нужен был только для того, чтобы народ не назвал члена императорской семьи жестоким и несправедливым.
Собственная репутация не сильно волновала князя. Но она могла отразиться на княгине и их будущем сыне. И теперь, чтобы не усложнять жизнь будущему наследнику княжеской резиденции, он посчитал необходимым соблюсти некоторые формальности.
Сколько на самом деле длился обыск, маркиз сказать не мог. Двери павильона открылись в тот момент, когда зимнее солнце начало уходить с небосклона. Первым вошел личный слуга князя, господин Лян. В руках у Ляна ничего не было, и Фэн поспешил вздохнуть с облегчением. Но этот выдох застрял в горле. Следом за Ляном в павильон внесли несколько сундуков из личной сокровищницы старой госпожи, счетные книги, которые всегда хранились в тайнике у матери, и резную шкатулку из его кабинета.
— Говори, — Хань-Шэн обратился к слуге.
— Это все найдено в резиденции. При свидетелях.
— Что там?
Солдаты молча открыли сундуки.
— Золото сюннов три сундука, — начал перечислять Лян. — Меха, которые носят варвары, золотые и серебряные украшения.
— Это ничего не доказывает! — взорвался Фэн-Жун.
Он хотел броситься вперед и попытаться доказать князю свою невиновность, но солдаты не дали ему это сделать. Князь на попытки маркиза оправдаться, внимания не обратил. Лян продолжил доклад.
— И письма. Думаю, князю следует самому взглянуть.
Хань-Шэн кивнул. Фэн-Жун побледнел. Он узнал письмо от второго господина, которое не успел передать сюннам. Он не знал, что было написано в письме, но был уверен, что его было достаточно, чтобы вынести ему, маркизу, смертный приговор.
* * *
Сюэ-Жэнь
“Ледяной павильон” не зря носил это название. Холод пронизывал этот двор. Сквозняк завывал, словно дикий зверь. Сюэ, пытаясь хоть как-то согреться, забилась в один из углов павильона и накрылась какими-то случайно найденными тряпками.
Шелковые одежды, в которых ее вытащили из собственного двора, совершенно не грели. Пальцы почти не двигались. Чтобы уменьшить страдания тела, Сюэ-Жэнь попыталась забыться во сне. Только сон этот оказался не таким, как ей хотелось бы.
Во сне она опять находилась в этом самом павильоне. Только теперь она была хозяйкой резиденции маркиза. Ненавистная Мин-Сю с огромным животом, стояла перед ней на коленях. Было также холодно, как и сейчас. Свист хлыста, разрывающий плоть, звучал музыкой в ушах. Мин-Сю носила законного наследника маркиза. Выродка, который стал символом его слабости и ее, Сюэ-Жэнь, поражения. Она не слышала собственных слов, но упивалась секундами победы. Это была ночь, когда ее заклятая соперница должна была лишиться всего: мужа, клана, ребенка, жизни.
Во сне Сюэ хорошо помнила кинжал, который держала в руке. Черная рукоять, идеальный клинок. Она почти с удовольствием пронзила упругий живот. Почувствовала, как сталь прошла сквозь ткань платья, разорвала кожу, пронзила тело не рожденного, но уже сформированного младенца. Теплая, липкая кровь соперницы полилась по рукам.
Сюэ-Жэнь проснулась от собственного смеха. Она несколько раз моргнула, не сразу поняв, что происходит.
— Нет, — прошептала она. — Нет! — крикнула громче. — Здесь должна быть ни я! Ни я!
— Здесь должна была быть я, — холодный, словно северный ветер голос соперницы заставил вздрогнуть.
Сюэ вскочила на ноги. Мин-Сю появилась в темной комнате через несколько секунд. За ней шел слуга в черных доспехах и нес свечу. Пламя дрожало на ветру, но не гасло. Его было недостаточно, чтобы полностью осветить жалкую обстановку комнаты. Но Мин-Сю это было и не нужно. Она хорошо помнила расположение каждого предмета, каждой щели в этом павильоне.
— Что ты здесь делаешь?
Сюэ почему-то испугалась. Бледное лицо Мин-Сю и ее алые губы пугали больше, чем если бы сейчас в комнате появились демоны из низа преисподней. У наложницы задрожали руки, и подкосились ноги.
— Я пришла забрать долг, — ответила женщина.
— Я тебе ничего не должна. Ты сама проиграла мне маркиза.
— Мне плевать на маркиза. Его жизнь и так ничего не стоит. К утру от поместья ничего не останется. Все, что принадлежало этому дому, будет конфисковано. Род маркиза казнен до девятого колена. Все, кто вписан в родословную книгу главной ветви, умрут. В том числе и наложницы.
— Нет. Ты меня обманываешь.
Произнося это, Сюэ-Жэнь уже понимала, что Мин-Сю говорила правду. А потом женщина достала из-за пояса тот самый кинжал. Кинжал, которым она, Сюэ-Жэнь, в прошлой жизни убила маркизу с ребенком. Крик ужаса застыл в горле наложницы.
— Вижу, ты вспомнила, — улыбнулась Мин-Сю. — И поняла, за какую жизнь придется расплатиться.
Мин-Сю была милосердной. В отличие от Сюэ, она не стала подвергать соперницу пыткам. Не поставила за спиной убийцы стражника с кнутом, чтобы наслаждаться чужими страданиями. Княгине это было не нужно. Она подошла к наложнице твердой походкой, левая рука перехватила слабое горло наложница, правая вонзила клинок кинжала в живот женщины и одним уверенным движением вспорола его почти до самой
