халате упал на колени перед маркизом.
— Беда, господин!
— Что случилось?
— Старая госпожа! Она потеряла сознание!
* * *
Фэн-Жун
Услышав новость о болезни матери, Фэн испытал чувство, напоминающее облегчение. Как почтительный сын он тут же бросился в павильон старой госпожи, но в то же время в мыслях проскочила надежда на то, что лекарь опоздает и его мать не оправится от хвори. Что она наконец-то освободит его от своей безграничной власти и влияния.
Как, и многие слабые люди, он винил мать во всех несчастьях, которые произошли с ним в последнее время. И в том, что она договорилась о браке с семьей Вэй, и в том, что не смогла обеспечить поместье достаточным количеством серебра, чтобы им не пришлось искать женщину с богатым приданым и влиянием, и даже в том, что Сюэ-Жэнь напала на Цин. Ведь если бы мать лучше следила за наложницами, строже к ним относилась, у Сюэ не возникло бы желания нападать.
Мать он нашел лежащей в кровати. Ее кожа посерела, половина лица была перекошена и отказывалась двигаться. Как и тело. Только глаза старой госпожи были открыты, но в них было что-то такое, что до ужаса напугало Фэн-Жуна.
Мужчина застыл. Только взгляд перепрыгивал то на лекаря, то на мать. Она что-то пыталась мычать, но разобрать слов было невозможно.
— Что с госпожой? — Фэн наконец-то совладал с противоречивыми эмоциями и обратился к лекарю.
— Докладываю, — сухой морщинистый мужчина поднялся на ноги и поклонился маркизу. — Ваша матушка парализована.
— Как это случилось? С ней все было хорошо. Она навещала меня утром.
— Позвольте спросить, что госпожа принимала в последние месяцы?
— Вы думаете, ее отравили? — вспыхнул маркиз и тут же осекся.
Ведь если яд поднесли к столу старой госпожи, то и его можно было отравить также легко. По спине пробежал холодок.
— В теле старой госпожи нет яда. Однако такое состояние не могло быть вызвано возрастом или холодом. Поэтому я спрашиваю, что принимала госпожа в последнее время?
Фэн-Жун понятия не имел, что пила или ела его мать. Он посмотрел на ее личную служанку, и та вышла вперед.
— Докладываю. Госпожа принимала только укрепляющий отвар по рецепту, который привезла с собой госпожа маркиза.
— Что за рецепт?! — крикнул Фэн-Жун.
Упоминание о Мин-Сю вызвало в груди мужчины жгучую ярость. Она была особенно горькой из-за ночных кошмаров. Каждую ночь Фэн-Жун видел, как обращался с бывшей маркизой. Только видел это он не глазами, а словно находился в теле Мин-Сю и переживал все то, что в тот момент переживала женщина. Каждое утро маркиз убеждал себя в том, что это просто сон. Но в глубине души знал, что все это уже происходило. И он еще больше винил Мин-Сю в происходящем.
Тем временем служанка передала лекарю рецепт. Мужчина изучал его несколько минут, а потом спросил:
— Вы все делали строго, как здесь написано?
— Да, господин. С этим лекарством никогда не было проблем.
— С этим рецептом что-то не так? — поспешил вмешаться маркиз.
Вот только лекарь мягко проигнорировал его вопрос и продолжил допрашивать прислугу.
— И пила его госпожа так, как написано в рецепте? Только утром? Половину малой чаши?
Служанки переглянулись.
— Госпожа просила готовить отвар трижды в день. С ним она чувствовала себя крепче. И у нее перестали болеть ноги даже в холода.
Лекарь осторожно погладил редкую, почти прозрачную бороду и посмотрел на маркиза с такой жалостью, что тому стало совсем не по себе.
— Это очень хороший и эффективный рецепт, если использовать его так, как написано. Эти травы действительно избавляют от болей в холода, придают энергии и силы. Они укрепляют тело и разум. Но ваша матушка его употребляла слишком часто. Энергии Ци в ее теле стало слишком много. Она повредила жизненные меридианы. И теперь боюсь, что восстановить здоровье старой госпожи уже не получится. Такой она останется навсегда. До конца своих дней.
Эта новость не шокировала маркиза. Он почти ничего не почувствовал. Но отчетливо понял, что это было только началом.
— Прибыл князь Хань-Шэн!
Глава 44
Поместье маркиза
Охрана поместья попыталась задержать князя Хань у ворот, чтобы дать возможность слугам сообщить хозяину о высоком госте раньше, чем тот войдет в главный зал. Солдаты князя, которых в народе прозвали кровавыми орлами, не дали им такой возможности.
К тому времени, как Хань-Шэн дошел до главного зала, его воины окружили резиденцию и увели охрану. Сделали это быстро и тихо. Настолько скрытно, что Фэн-Жун даже не заметил перемен в собственном доме.
Тревога постучалась к маркизу только тогда, когда тот подошел к главному залу и вместо привычных слуг увидел солдат в черных доспехах, без опознавательных знаков. Маркиз на несколько секунд остановился и обратился к слуге, который его сопровождал:
— Зачем князь Хань явился сюда?
— Не знаю, господин. Возможно, в поместье остались какие-то вещи маркизы.
— Сам князь пришел за барахлом никчемной жены?
Слуга смутился и сделал шаг назад, осознавая сказанную глупость. Фэн-Жун вошел в главный зал.
Князь в черных одеждах сидел на том же месте, которое при жизни занимал его отец. А потом это место перешло по наследству к нему. Правда, в отличие от отца, князь Хань выглядел немного пугающе. Бледное лицо, ледяные глаза, смотрящие чуть выше головы маркиза, вызывали в мужчине тревогу. Руки начали едва заметно подрагивать в предчувствии беды. Чтобы не выдавать своего состояния, Фэн-Жун сложил руки перед собой и сделал поклон.
— Приветствую великого князя в резиденции маркиза. Чем могу служить господину?
Хань выждал несколько секунд, прежде чем ответить.
— На маркиза поступил донос, — медленно произнес князь. — Ваше поместье подозревается в связи с сюннами, шпионаже и заговоре против государства.
Хань говори медленно, лениво, смакуя слова и чужие эмоции. Слуги, сопровождавшие маркиза, с опаской переглянулись. Каждый знал, чем для поместья может обернуться это обвинение.
— Это клевета! — маркиз упал на колени. — Семья Фэн поколениями служила империи! Мои предки были верны императору! Заслуги дома маркиза…
— Я знаю, — перебил его князь. — Поэтому прибыл сам разобраться в этом недоразумении.
Маркиз нервно сглотнул. В последнее время всем управляла мать. Он, конечно, старался быть осторожным и нигде не оставлять следов, но сейчас был не уверен, в том, что старая госпожа успела все спрятать.
—
