она ни в какую не сдавалась, и вину свою признавать не спешила.
— Ну хорошо, давай с тобой договоримся! — предложила внезапно Надя, и я понял, что лед наконец-то тронулся. Опустился на корточки рядом с ней и внимательно стал прислушиваться к ее словам. — Забери мою машину, деньги, этот дом чертов… Ну хочешь, я напишу расписку, в которой обязуюсь платить тебе ежемесячно за причиненный моральный вред? Обещаю, я никуда не денусь. Только прошу, оставь меня и мою семью в покое. Давай просто сделаем вид, будто ничего не было, а?
Рассчитывал, что услышу нечто дельное, а по факту Надя тупо решила откупиться от меня деньгами…
За причиненный моральный вред.
Это даже смешно, в какой-то степени.
— Если бы ты сломала только мою жизнь, я бы нашел в себе силы, чтобы простить тебя и закрыть на всё глаза. Я ведь по такому принципу и жил последние годы. Но есть то, чего я простить тебе никогда не смогу! И поверь, я сделаю так, что ты всю свою оставшуюся жизнь будешь жалеть об этом. Не пройдет и дня, чтобы ты не пожалела о своих поступках.
Глава 46
Кожа лица Нади покрылась красными пятнами, над губой проявилась легкая испарина, а в уголках глаз поблескивали скопившиеся слезы.
Казалось, Надя уже сожалела о содеянном. Она уже смирилась со своей незавидной участью, и готова была пойти на любые мои условия, но не тут-то было.
Поднявшись с земли, она отряхнула руки и как ни в чем не бывало двинулась к забору, чтобы раскрыть ворота.
А я не шелохнулся даже. Переубеждать ее было бессмысленно, останавливать — тоже.
— Не знаю, что ты сам себе напридумывал, но я лично слушать твои бредни не собираюсь больше! У меня нет на это времени!
Раскрыв ворота, она добежала до машины, быстро уселась за руль и завела мотор.
— Ну беги, только сомневаюсь, что ты далеко убежишь, — проговорил я вполголоса, слыша звуки двигателя приближающейся машины.
— Надь, постой! Я тоже с тобой поеду! — отозвался Женька, о котором я совсем забыл, он с трудом поднялся на ноги и, опираясь на один костыль, поковылял до машины.
— Щас прям! Никуда ты со мной не поедешь! — прошипела Надя, высунув голову в открытое окно, и принялась резко сдавать назад. — Мне лишний балласт не нужен! Теперь каждый сам за себя!
Женька слова ее всерьез не воспринял. Дернул за ручку пассажирской двери, но та не поддалась, поскольку была заблокирована с салона. Он оббежал машину, бросаясь к раскрытому окну, но Надя нажала на кнопку, и стекло поднялось, едва не прищемив Жене нос.
— Надюха, ты чего в самом деле? Не оставляй меня здесь одного! — не на шутку запаниковал он.
Поняв, что в салон тачки ему никак не попасть, он запрыгнул на капот машины, так и покатил на нем до ворот. И как раз в этот момент выезд на дорогу заблокировали полицейские автомобили, прибывшие по душу Нади и Женьки.
Вооруженные мужики в форме повыскакивали из них и окружили машину. Первым скрутили Женьку, а вот с Надей им пришлось немного повозиться. Ни в какую она не выходила из салона. Метая громы и молнии, она бросалась угрозами в каждого, кто приближался к машине. Но выбитое окно быстро ее усмирило, и вслед за угрозами из ее рта посыпались запоздалые раскаяния.
— Демьян, я всё осознала! Я наделала много ошибок, ну, прости ты меня! Прости, пока еще не поздно! Я же не хочу в тюрьму! Пожалей нашего сына, он должен расти с родной матерью! — верещала она, обливаясь слезами.
— Санька сюда даже не приплетай. Он будет расти в любви и счастье, а о тебе он даже не вспомнит, — заключил я хладнокровно.
Бросив на нее последний взгляд, я разглядел в ее выражении лица полнейшую безнадегу, но на моем лице ни один мускул не дрогнул. Ни жалости, ни сострадания она от меня уже не дождется.
Сегодня утром я решился на отчаянный шаг и связался с Дианой, которой, как выяснилось, Надя знатно насолила. Жажда мести развязала ей рот, и она охотно поделилась со мной всеми коварными замыслами Нади.
Только благодаря ей была восстановлена справедливость. Только ее показания, приобщенные к делу, дали ход дальнейшему расследованию.
А тут как бы уже и расследовать нечего было. Всё было как на ладони. Диана раскрыла столько фактов и предоставила полиции столько доказательств, указывающих на виновность Нади и Жени, что было принято решение об их немедленном аресте и перераспределении в город Новосибирск, где и было совершено преступление.
Единственное, я попросил дать мне отсрочку в час… Я действительно хотел договориться с Надей по-хорошему. Как-то скостить ей срок. Из тех побуждений, что она мать моего ребенка. Но Надя, увы, плевать хотела на мои благородные намерения.
Тем и лучше. Во всяком случае моя совесть перед ней чиста…
Я возвращался домой в приподнятом настроении. Гнал, что есть мочи, превышая скорость, лишь бы поскорее увидеть Нину с детьми. В груди пекло страшно от желания обнять их всех и сказать, что с этого дня всё будет по-другому.
Улыбка не сходила с моего лица ни на миг. Это были непередаваемые ощущения.
Не помнил, когда в последний раз мне было так легко. Я словно удавку с шеи стянул, которая на протяжении долгого времени была плотно обмотана вокруг моего горла.
Но это было лишь полдела. Самое сложное оставалось впереди… Вновь добиться расположения Нины мне будет ой как непросто. Но я приложу все усилия на это. Я готов ждать. Сколько угодно. Даже если ждать придется всю мою жизнь…
Заехав во двор, я как попало бросил машину и тотчас рванул в дом.
Следуя на звуки и аппетитные запахи, оказался в кухне, где хозяйничала Марина Степановна. В одиночку.
Увидев меня, она отвлеклась от готовки ужина и внимательно просканировала мое лицо.
— Демьян… Всё в порядке? — поинтересовалась она с нескрываемой обеспокоенностью.
— В порядке, — кивнул я, просияв радостной улыбкой. — Лучше и не придумаешь, Марина Степановна! А где Нина? — спросил в нетерпении.
— А Ниночка на втором этаже, с детишками, — она еще договорить не успела до конца, а я уже мчался вверх по лестнице со скоростью баллистической ракеты. — Тише, у Сашулек сейчас сончас! — бросила она мне в спину, и я
