Потеря знамени для индейцев была равносильна поражению. Значит, такова воля богов… В суеверном ужасе индейцы бросились бежать, подставляя спины под мечи неприятеля, оставляя за ним поле битвы.
Испанцы не верили своим глазам. Огромная мощная армия бежала от горстки изнемогающих людей. Испанские историки впоследствии назовут столь невероятное событие «Чудом при Отумбе».
Разгромив индейские войска, Кортес собрал грандиозные трофеи. Несколько часов испанцы были заняты тем, что обирали мертвых: сдирали с них браслеты, кольца, серьги, снимали дорогие головные уборы и пышные перьевые одеяния. Таким образом, им удалось частично возместить то, что было утрачено в «Ночь печали».
Заночевали они в одном из храмов, где было вдоволь продовольствия и воды. Вскоре колонна достигла границ Тласкалы. Под страхом смерти Кортес запретил своим головорезам обижать местных жителей, отнимать у них продовольствие, одежду, драгоценности. Ведь тласкаланцы сейчас были его единственной опорой и надеждой на реванш.
Тласкаланцы и рады были бы отказаться от союза с испанцами, но выбора у них не было. Они знали, что ацтеки никогда не простят им выступления на стороне конкистадоров. Надо было, следовательно, поддержать испанцев до конца, помочь им восстановить изрядно потрепанные силы.
Кортес продолжал уверять тласкаланцев, что заботится об их независимости от ацтеков, а между тем готовился к реваншу — ему во что бы то ни стало хотелось отомстить ацтекам и вернуть потерянные богатства, причем возместить ущерб сторицей. Он сам даже не знал, чего желает сильней — мести Куаутемоку и остальным своим врагам или золота, золота, нового золота.
Пожалуй, если бы все сокровища ацтеков легли сейчас к его ногам в обмен за немедленный уход из Мексики, он ушел бы восвояси. Но уж никак не за меньшую цену! Другое дело, что никто не собирался предлагать ему ничего подобного.
Значит, впереди новые бои. Вот только поправит он свое здоровье, залечит рану на голове и вернется в строй!
С превеликим трудом уладив назревавший бунт в своем войске (многие хотели вернуться на Кубу), Кортес начал готовиться к выступлению, между делом проводя карательные экспедиции по близлежащим городам, подчиняя их своей власти и укрепляя свои тылы.
И тут он неожиданно получил значительное подкрепление. Предназначалось оно, разумеется, не ему, а экспедиции Нарваэса. Веласкес, убежденный, что Нарваэс правит Новой Испанией, как тогда называли Мексику, а Кортес давно низложен, направил в Вера-Крус пять каравелл с солдатами, арбалетчиками, лошадьми, боеприпасами, не считая всевозможного военного снаряжения. Кортес воспринял прибытие кораблей буквально как знамение небес. Теперь можно было снова думать о завоевании Мексики, покорении ацтеков и захвате Теночтитлана. Но теперь он понимал: чтобы овладеть Теночтитланом, надо овладеть и озером Тескоко, посреди которого расположена столица ацтеков. И он силами тласкаланцев начал строить корабли для грядущих боев.
В это время скончался от оспы правитель Тласкалы (оспу завезли в Мексику испанцы), и Кортес возвел на престол его двенадцатилетнего сына. Подросток во всех делах пользовался указаниями Кортеса и беспрекословно выполнял его волю. Понимая, что в борьбе с ацтеками решающую роль предстоит сыграть тласкаланцам, Кортес начал обучать их основам европейской тактики, военным приемам и дисциплине испанцев. Теперь его войска состояли из 25 тысяч тласкаланцев и 600 испанцев, среди которых было сорок всадников и около ста самопальщиков и артиллеристов. С этими силами и начал Кортес свой второй поход на столицу ацтеков.
Тем временем и в Теночтитлане произошли большие перемены. Правитель Куитлауак скончался от оспы, свирепствовавшей в столице, и на престол взошел Куаутемок, который начал готовиться к обороне Теночтитлана.
Армия Кортеса дошла до города Тескоко. Он находился на берегу того самого озера, которое окружало столицу ацтеков. Здесь Кортес решил спустить на воду бригантины, построенные в Тласкале (их доставили сюда в разобранном виде). Но чтобы стать подлинным хозяином озера, надо было вначале завоевать города, расположенные по его берегам.
Первый удар был нанесен Иштапалапану. Покончив с массовым уничтожением жителей и захватив с собой все, что можно было унести, испанцы подожгли город с разных сторон. Но доведенные до отчаяния жители Иштапалапана взломали плотину, чтобы затопить свой родной город. Кортес приказал трубить сбор и немедленно отступать. Шатаясь под тяжестью награбленной добычи, его люди с трудом пробирались вброд через воду, которая час от часу поднималась. Путь их был сначала освещен огнем пылающих домов, но, по мере того как отдалялись от пожара, свет бледнел, и они неверными шагами брели по колено, а иногда и по пояс в воде. С неимоверным трудом добрались они до пролома, сделанного индейцами в плотине; здесь глубина была еще значительнее, и струя вырывалась с такой стремительностью, что люди насилу могли держаться на ногах. Испанцы все переправились благополучно, но многие из тласкаланцев, не умевшие плавать, были снесены течением. Добыча пропала вся. Порох был совершенно испорчен, оружие и одежда воинов насквозь пропитаны соленой водой… С рассветом они увидели озеро, покрытое стаями челноков, наполненных индейцами. В испанцев полетели тучи камней и стрел. Единственным их желанием было — добраться до Тескоко. Прибыли туда упавшие духом, изнуренные усталостью, в таком жалком состоянии, в каком еще не находились после самого трудного похода и упорного боя. Таков был финал сражения, в котором, правда, и положение победителей вряд ли было завиднее положения побежденных.
Неудача не обескуражила Кортеса. Оправившись после Иштапалапанского сражения, он постепенно захватил все города и селения, окружающие столицу ацтеков. Обещанием всяческих благ Кортесу удалось восстановить жителей многих городов против правителей Теночтитлана, и они деятельно помогали испанцам и тласкаланцам.
Кольцо блокады все теснее сжималось вокруг столицы, лишенной продовольствия. А Кортес и его армия теперь ни в чем не испытывали недостатка. Его склады ломились от захваченного у местных жителей зерна и других продуктов. Много было награблено также золота и драгоценностей.
Тем временем в порт Вера-Крус прибыло еще три корабля, на борту которых находилось более двухсот пехотинцев и восемьдесят кавалеристов. Среди прибывших находились также королевский казначей, призванный охранять интересы государства, и доминиканский монах с объемистыми тюками, заполненными индульгенциями — римский папа авансом прощал все возможные проступки и прегрешения христианским воинам, истреблявшим язычников. Каждый испанец, руки которого были обагрены кровью, поспешил приобрести индульгенции, чтобы на том свете попасть в рай.
