Тем временем в порт Вера-Крус прибыло еще три корабля, на борту которых находилось более двухсот пехотинцев и восемьдесят кавалеристов. Среди прибывших находились также королевский казначей, призванный охранять интересы государства, и доминиканский монах с объемистыми тюками, заполненными индульгенциями — римский папа авансом прощал все возможные проступки и прегрешения христианским воинам, истреблявшим язычников. Каждый испанец, руки которого были обагрены кровью, поспешил приобрести индульгенции, чтобы на том свете попасть в рай.
Два месяца шла ожесточенная борьба за дальние, а затем и за ближние подступы к столице Мексики. Испанцы уже явственно видели очертания столицы: громаду Большого Теокалли и другие памятные им места. Однако единодушия в войске не было. Многие солдаты с содроганием и ужасом думали о предстоящих боях. Они знали, что, пока Кортес жив, он не откажется от своих планов получить баснословные богатства ацтеков. И недовольные решили: Кортес должен умереть. И с ним должны разделить эту участь его ближайшие помощники.
Так созрел заговор. Решили: когда Кортес после очередного похода вернется в Тескоко и станет, по своему обыкновению, пировать с друзьями, надо на них напасть и заколоть всех кинжалами. Был также разработан подробный план дальнейших действий: возвращение в Вера-Крус, а оттуда на Кубу. Но среди заговорщиков нашелся предатель.
Кортес приказал повесить Вильяфану, главаря заговора, но других его участников Кортес не тронул. Они были так напуганы и благодарны, что оставили все мысли о неповиновении.
После Вильяфаны пришла очередь Хикотенкатля — верного союзника, полководца тласкаланцев. Тот наконец-то понял, что стал жертвой обмана Кортеса, цель которого — руками индейцев истреблять и порабощать других индейцев, чтобы самому властвовать в их землях, и наотрез отказался продолжать войну с ацтеками. Хикотенкатля привезли в Тескоко и повесили на городской площади.
Чтобы задобрить тласкаланцев, Кортес пошел на необычные меры. Например, один из параграфов его приказа по армии гласил: «Никто да не обидит союзника, никто да не отнимет у него добычу». Кортес понимал, что в предстоящих сражениях успех в огромной мере зависит от тласкаланцев и других обманутых им племен, которых он вел в бой против ацтеков. Поэтому пришлось немного умерить аппетит своих соотечественников, отношение которых к «союзникам» было презрительно-высокомерным, как к низшим существам.
И вот 13 мая 1521 года началась решающая битва за столицу ацтеков. Она длилась более трех месяцев, не прекращаясь ни днем, ни ночью.
Прежде всего Кортес распорядился разрушить водопровод, снабжавший столицу питьевой водой. Население стало испытывать в ней нужду. Затем с помощью бригантин, которые с легкостью справлялись с индейскими пирогами, овладели дамбами и плотиной. Потом были окончательно перерезаны все сухопутные пути вокруг столицы. Блокада сомкнулась.
Ацтеки сражались с исключительным мужеством. Нашли даже действенное средство борьбы с бригантинами: забивали в дно озера неподалеку от дамб сваи, невидимые в воде. Натыкаясь на них, бригантины застревали или получали серьезные повреждения. Одну из бригантин ацтекам удалось даже захватить. Эта дерзкая операция заставила испанцев впредь быть осторожнее.
Затянувшаяся борьба истощала силы испанцев и их союзников. Кортес стал думать о более эффективных средствах, которые ускорили бы желанную развязку. Было решено произвести вылазку в самый город.
После нескольких часов боя передовые части дошли до главной магистрали, по которой испанцы когда-то вступили в Теночтитлан. Бруствер, защищавший вход в город, был разрушен артиллерией, почти все защитники его перебиты. Испанцы гнали индейцев до самой площади, на которой возвышалось всем памятное здание главного храма Уицилопочтли. Рядом находился и дворец, столько месяцев бывший резиденцией Кортеса и главной базой конкистадоров. Испанцы снова очутились в самом сердце Теночтитлана…
Это ошеломило защитников столицы. Многие панически бежали, пытаясь спрятаться за стенами главного храма. Но воины Кортеса тоже достигли верхней площадки, где вместо разбитой статуи Уицилопочтли уже стояла новая. На ходу сорвав с нее золотые украшения, испанские солдаты сбросили статую вниз, а также жрецов, находившихся в святилище.
При виде такого святотатства силы ацтеков как бы удесятерились — от ярости. Испанцев вытеснили на площадь и заставили в панике бежать, оставив даже пушки. Тщетно Кортес и его офицеры пытались восстановить порядок. Но в самую критическую минуту по одному из боковых переулков подоспела небольшая группа всадников. Она врезалась в ацтекские отряды, расстроила их ряды, вызвала смятение. Нелепые, фантастические страхи перед лошадью снова ожили в представлении индейцев, суеверный ужас помутил их разум, и они стали разбегаться куда глаза глядят.
Хотя Кортесу не удалось удержать захваченные им позиции, моральное значение смелой вылазки было очень большим. Союзники Куаутемока призадумались: видимо, и правда нет на свете силы, которая могла бы устоять перед белыми! Чтобы спастись, надо перейти на сторону Кортеса.
Так и сделали правители города Шочимилко, племя отоми и правитель Тескоко, который предоставил Кортесу пятидесятитысячную армию. Однако даже с такой поддержкой вторая вылазка испанцев закончилась плачевно.
Как заставить ацтеков сложить оружие? Какими средствами сломить их волю к сопротивлению? Чем их устрашить? Кортес отдавал приказы сжигать самые красивые здания столицы, но сопротивление после этого только усилилось.
Шли дни, недели, а конца битвы и не предвиделось. С большой тревогой наблюдал Кортес за тем, как ацтеки совершенствуют свое военное мастерство. Куаутемок был неистощим на выдумки и хитрости. Сваи-ловушки для бригантин были делом его ума!
Два месяца непрерывных боев до крайности измотали всех, и Кортес решился дать генеральное сражение. Он или победит, или проиграет все!
Отряды испанцев пошли в наступление по всем трем плотинам. Их сопровождали вначале бригантины, а затем — пироги новых союзников. Таким образом, и в уличных боях пехота имела поддержку флотилии. Рукопашные схватки на крышах зданий вели тласкаланцы.
Но после первых же часов боя в сердце Кортеса стали закрадываться сомнения. Уж слишком легко достаются испанцам улица за улицей… Внезапно раздался трубный звук такой силы, какой ранее не приходилось слышать. Это был условный сигнал, по которому отряды Куаутемока, заманившие испанцев и их союзников в глубь города, внезапно повернули и перешли в наступление. Одновременно из всех боковых улиц вышли притаившиеся там сильные отряды, умышленно пропустившие армию Кортеса вперед, чтобы потом отрезать ей все пути к отступлению. В одну минуту наступающие были смяты, взяты в клещи и обращены в бегство. Многие были сброшены с плотины в воду. Их мигом подхватывали ацтеки и втаскивали к себе на лодки, чтобы затем принести в жертву кровавому Уицилопочтли. Особенно старательно спасали испанцев. Ведь каждый белый пленник был наилучшим военным трофеем (не считая, разумеется, лошадей, которые ценились еще дороже).
