вымирающий вид. Я с ним была плохо знакома и встречалась крайне редко. Если так подумать, я с ним и не пересекалась-то толком, так что даже вспомнить ничего не могу. Хотя уж по части вспомнить гадость о культиваторах родной секты, так это я первая. Кажется, чаще всего его можно было увидеть в лабораториях алхимиков, возможно, он даже подавал какие-то надежды. Не уверена. Я бы даже могла ему посочувствовать немного, но в тот момент, когда он встал на сторону Юлань, он сразу стал для меня потенциальным врагом. Впрочем, его личность и его жизнь были не так интересны, как его смерть. Разумеется, она была мучительной и долгой. Ран на нем было гораздо больше, чем на Линь Сине, они были хаотичнее, глубже, кроме разрезов встречались глубоко проникающие колотые раны. В них чувствовалось что-то личное, словно в этих ударах наносящий их вымещал зло. Любопытно. Очень любопытно. Раны Мин Шеня очень напоминали раны, которые были нанесены Кан Ло, но вместе с тем они казались очень неумелыми, неловкими, что ли. Одни нанесены рукой мастера, другие - рукой новичка. Путем нехитрых размышлений получается, что у меня под боком три демонических практика. На мой неискушенный взгляд это как-то многовато, или я просто вижу тень тигра в отражении бамбука.
— Разве это не прекрасно? — снова раздался голос за плечом. Похоже, ему надоело дуться, и он вернулся ко мне. Опять. Если подумать, в поведении голоса я невольно находила черты многих знакомых дам. Например, склонность обижаться по пустякам. Легче перечислить, кто не обладал такой склонностью. Даже бабушка грешила порой подобным, что очень расстраивало деда. Как-то раз она закатила ему скандал только за то, что дедушка забыл какую-то незначительную годовщину, а потом бабушка с ним не разговаривала почти три месяца. Старушке уже за добрых двести лет, а все туда же. Матушка так постоянно закатывает подобные концерты, и нередко для меня. Причем желательно в присутствии как можно большего количества людей. Все-таки слава непочтительной дочери взялась у меня не просто так. Еще манера перескакивать с одного на другое, а потом на третье. А еще некоторая манерность.
— Смерть ему определенно к лицу, ты не находишь? К тому же это единственное, что выделит его из серой массы, которой он являлся всю свою жизнь. Но, — голос замер, а потом его интонация немного изменилась, казалось, голос ласково улыбался, если такое определение могло быть применимо к чему-то бесплотному. — Кажется, тебе больше интересны раны и их происхождение?
— Красиво, — я скривила губы в легкой усмешке, ласково проведя пальцами по ране и испачкавшись в загустевшей крови.
— Это раны от атама. — Я замерла, пытаясь припомнить подобное оружие среди известного мне, и тут же раздался мягкий смех.
— Можешь не стараться. Среди праведных атамы не встречаются. В конце концов, это оружие не боевое, а ритуальное. Сложно, знаешь ли, сражаться оружием из обсидиана, та еще задачка. Больно хрупкий материал. Можешь не вспоминать, что это. В ваших широтах материал крайне редкий, однако очень хорошо проводит сквозь себя ци.
Занятно. Думаю, такая вещь будет полезна в чарах. А рисовать этим обсидианом можно? Если он хорошо проводит ци, то и талисманы с его помощью могут получаться на порядок мощнее.
—А знаешь, в чем больше всего ци? — голос за плечом почти издевался. Разумеется, знаю, это кровь. Если лезвие атама сделано из крайне хрупкого материала, то, возможно, его частички остаются в ранах и, возможно, резонируют с печатью под ногами жертвы, позволяя поглощать ци с большей эффективностью. Как же изящно! Я тихонько рассмеялась. Люблю такие аккуратные решения, где все взаимосвязано. Меня буквально подмывало расковырять раны Мин Шеня в поисках оставшихся в его теле кусочков обсидиана, чтобы подтвердить собственные мысли. Останавливало только то, что вокруг еще могут бродить те, кому видеть нечто подобное не стоит. В конце концов, я планирую покинуть Царство с чистой репутацией. Будет плохо, если меня обвинят в следовании демоническому пути. А при наличии свидетелей меня не то что могут, меня в этом обязательно обвинят! Так что пока мне стоит соблюдать некоторую осторожность. К тому же подходящих инструментов у меня тоже нет. Можно, конечно, что-то из подручных средств подобрать, но я все же несколько брезглива. И раз уж я не пошла на поводу у собственного любопытства, значит, не так уж мне и нужно это все. Ведь, что-то мне подсказывает, я вполне могу получить свой собственный атам.
— Умная девочка, а теперь поспешим, нас ждут.
Идти пришлось не очень долго, две, а может, три палочки благовоний, и я уперлась в резную дверь, слегка приоткрытую. Будь я немного более нетерпелива, то сразу бы распахнула ее, но я предпочла задержаться и привести себя в порядок. Меня сюда так настойчиво приглашали, что было бы неуважением предстать перед хозяевами в неподобающем виде. Надо сказать, даже голос понимал мое желание и тактично замолчал, надеюсь, даже исчез. Сменить ханьфу на более торжественное, поправить прическу, и самое главное — умыться много времени, как ни странно, не заняло. Укладка самая простая, что-то по-настоящему потрясающее без Чуань-Чуань я не сделаю. Да и ханьфу хоть и более торжественное, но все же больше напоминающее охотничий костюм, не стесняющий движений. Потянув на себя дверь, я легко ее распахнула, и передо мной предстал огромный зал, не слишком походящий на тот, который мог бы выбрать для себя демонический практик. Залитый светом, хрустальный потолок преломлял и рассеивал солнечные лучи, заполняя все разноцветными бликами. Много зелени, одних только глициний я насчитала около двадцати видов. Небольшой пруд, из которого выпрыгнул, блеснув на солнце перламутровой чешуей, жемчужный карп — кои. Резная беседка в центре пруда, к которой вели резные мостики. Молодой практик неспешно что-то наигрывает на гуцинь. Каким умиротворением и спокойствием дышала эта идиллическая картина, лживая насквозь, скрывающая за собой ужасающую изнанку. Может из-за того,
