дал ему клятву, он так мерзко ею воспользовался, и он же за это поплатится. Мне не нравится императрица, но я уверена, она все поймет правильно.
– До сих пор не нравится? – удивился чародей. – Я снял с тебя чары еще во дворце.
Я отмахнулась:
– Она мне и раньше не импонировала, и я ее плохо знаю. Может, потом мое мнение и изменится. Боюсь только, что она меня видеть больше не захочет. Кстати, скандальная статья уже вышла? Или ты, как обычно, бросил газету на стол, не раскрывая?
– Да, об этом… – Рио коротко поцеловал меня и слез с постели, развеивая чары холмов. Я вновь «вернулась» в спальню. Он дотянулся до тумбочки, вытащил газету. – Скандальная статья слишком скучная, чтобы такой ее называть, а вот еще одна…
Я уставилась на жирные черные буквы заголовка с открытым ртом.
«Повальная игромания разрушает семьи! Гертон Пенроуз проиграл все свое имущество в карты, его супруга и дочери переезжают, а сам он…»
– Да как это возможно? – вскричала я от переизбытка эмоций. – Рио, он не мог! Пенроузы не самые богатые люди Элдервика, но они баснословно богаты! Это во что нужно играть, чтобы проиграть все?!
– Проиграть-то несложно любую сумму. Но меня мучает вопрос: как такой человек, как Гертон Пенроуз, оказался в игорном доме? Вот это уже нереально.
Он был прав. Я знала мистера Пенроуза всю свою жизнь, и он никогда не представлялся мне легкомысленным. Как и мой отец, впрочем – заботливый семьянин, лучший инженер города, глубоко верующий человек. Ни мой папа, ни мистер Пенроуз ни за что не отправились бы в игорный дом по своей воле.
Пора было приниматься за записи, потому как все, до чего мы дошли в обсуждении, не укладывалось в голове. Одно вытесняло другое, что-то забывалось, что-то путалось.
Рио готовил нам завтрак, я в это время сидела с ним на кухне, забравшись с ногами на стул, и скрупулезно выписывала на бумагу мысли. И мои, и мужа.
Пункт первый: Все началось два года назад, когда на пороге особняка Рио появился Альфред Блэквуд. Я и моя семья в то время жили прекрасной, счастливой жизнью, а вот чародей уже попался на удочку своей клятвы.
Пункт второй: Альфред заставил Рио открыть книжную лавку, зачаровывать книги и продавать их, так как, по его мнению, именно таким способом получилось бы, не привлекая внимания магических законников, действовать на народ мягко, незаметно. Как мы знаем, за два года ничего не произошло, потому что Рио обхитрил Альфреда и книги толком не продавались – народу помутнение рассудка не угрожало. Разве что некоторым отдельным личностям – тридцати двум, точнее, судя по записям в журнале. Альфред дождался открытия лавки и исчез на два года, черт его знает куда.
– А нам не нужно снять чары с тех, кто уже купил книги? – спросила я, оторвавшись от записей.
Муж перевернул оладьи, пожал плечами.
– Я бы с радостью, и многих получится спасти – найти их адреса несложно. Займусь этим позже. Но, например, внучатая племянница императрицы – Елирава Флокс, во-первых, не пустит меня на порог, во-вторых, она теперь живет на юге, переехала около месяца назад.
– Надо же! А в газетах ни слова не написали о ее переезде.
– Пенроузы, – продолжил Рио, – будут рады видеть меня в гостях, и с них я чары сниму. Надеюсь, сам глава семьи книг не читал…
– О! – воскликнула я ошарашенно. – Сестры и их мама читали зачарованные книги, но тем не менее вели себя с ее величеством вполне достойно. Только я… не сдержалась.
– Близняшки, да и их мать, ни под какими чарами не покажут свою неприязнь ее величеству. Каждый прием во дворце – шанс удачно выйти замуж, а для Пенроуз это важнее.
– Получается, каждый, кто обозлился на императрицу под воздействием чар, сумеет подавить в себе злость?
– Сумеет, конечно. У Альфреда был другой план – чтобы почти каждый житель Элдервика возненавидел Ираину, и толпой, не поодиночке, они бы устроили мятеж. Мятежа до сих пор не случилось просто потому, что тридцать два человека – это ничто.
Я сделала пометку на листочке.
– А как происходят мятежи? По-моему, это невозможно – разве обычные жители могут свергнуть ее величество? Ее охраняют, к тому же свита состоит сплошь из магов.
– Разъяренная толпа подобна урагану, сносящему все на своем пути. Многие семьи бывают на балах во дворце, где могут сговориться с прислугой, или попытаться убить императрицу, или что-то еще… Да много всякого можно придумать, когда ты страшно зол, и надеяться, что это сработает. Как я говорил – Альфред безнадежно глуп, он не продумал заранее свой план до конца, ну а я помогать не стал бы. Меня вообще удивляет, как он додумался до зачарованных книг, не говоря уж обо всем остальном.
Пункт третий: в декабре начались странности в моей семье. Папины задержки после работы, которые почти ничем не объяснялись.
Пункт четвертый: в январе у мамы появились новые подруги. Что, в общем-то, ничуть не удивительно: она всегда была дружелюбной. И я бы не обратила на это внимания, если бы вчера мама вдруг не потеряла кусок воспоминаний как раз с января.
Пункт пятый: февраль. Папа продолжает задерживаться после работы, мамина новая подруга ведет ее в книжный магазинчик Рио Гилтона, а не в какой-то другой, мама покупает «Корпулентные принцессы для Темного лорда», читает. Та подруга больше не приходит… Может быть, она бы навестила маму снова, вот только случился пункт шестой.
Пункт шестой: внезапно, как гром среди ясного неба, в наш дом приходит мистер Лот и сообщает о долгах игорному дому. Описывает имущество, забирает меня. Мама уезжает с Лией без попытки скандалить с папой на тему «как ты мог проиграть деньги и продать дочь», что само по себе дико. Мама, что была у меня до февраля, порвала бы за меня папу на много маленьких пап.
Я пожевала кончик пера, хмурясь.
Пункт седьмой: я попадаю в дом Рио, позже узнаю о его проблемах с Альфредом…
– Это все он, – пробормотала я, склонившись над бумагой. – Вот хоть что говори, мне кажется, все наши беды произошли из-за одного человека – Альфреда Блэквуда. Но с вами все ясно: ты дал ему клятву, он ею воспользовался… Зачем ему понадобилась моя семья? А еще Пенроузы. Если Альфред разорил нас, то точно таким же способом разорил и Пенроузов. Или нет? Может все это быть совпадением?
Рио поставил тарелку с пышными, поджаренными до золотистого цвета оладьями в центр стола и
