опередила мой вопрос, и я задумчиво хмыкнула. Вот, значит, как. А я-то начинала думать нехорошее: в моем представлении ни один здравомыслящий человек не бросит комфортное жилище в хорошем городе, чтобы прислуживать кому-то в грязной столице, живя в каморке, чаще всего в подвале, где располагаются комнаты прислуги.
Лия с привычной быстротой сервировала стол: разложила на тарелки тушеное мясо с картофелем, блины с вареньем, румяные булочки, разлила по чашкам исходящий паром малиновый чай и села напротив меня.
– О! – Она только сейчас заметила пакет с яблоками и с любопытством заглянула в него. – Ух ты! Они ведь такие дорогие, Атали!
Может быть, не знаю. Я взяла с собой немного денег, но, когда покупала гостинцы, в последнюю очередь думала о цене.
К нашему обеду добавились и яблоки, Лия выложила их на красивое хрустальное блюдо.
– Почему вы меня бросили? – выпалила я, не в состоянии больше делать вид, что ничего не произошло.
Подруга – а я могла называть ее подругой, мы много лет жили душа в душу и делились секретами – замерла, глядя на меня исподлобья.
– Вы уехали, – продолжила я, – и ни разу не отправили письма или записки.
– Я не знаю, Атали, – тихо ответила Лия. – Хорошо, что ты приехала, потому что вдвоем мы точно разберемся… Миссис Иллс сейчас спит, и вот уже три дня она только и делает, что спит. А когда не спит, то плачет. Я с трудом могу заставить ее съесть хоть что-нибудь или выпить чаю. Я уехала, потому что миссис Иллс просила меня отвезти ее куда-нибудь в безопасное место, а такое было только одно – этот дом. Ни она, ни мистер Иллс ничего мне не объяснили, и я, как и ты, до последнего не понимала, в чем дело.
– И ты не знала, что мой папа все проиграл? – недоверчиво спросила я.
– Нет, клянусь! Миссис Иллс тоже не знала! Ты ведь помнишь тот ужин, когда заявился этот… как его?
– Мистер Лот, – ответила я, скрипнув зубами. – Он отвез меня в бордель.
Лия на миг поджала губы, слегка побледнев.
– Я слышала, что он иногда в счет долга забирает девушек и увозит их… ну, туда… Мне так жаль, Атали. – Подбородок Лии задрожал, глаза наполнились слезами. – Если бы я только могла, ни за что бы тебя не бросила!
Я понимающе кивнула. Она и правда меня бы не бросила, но что в ее силах? У нее не было двухсот серебряных, чтобы отдать их мистеру Лоту в счет долга.
– Не волнуйся. – Я дотронулась до ее руки. – Мне не пришлось там работать.
– Правда?
– Правда. Я не пробыла там и пяти минут, как меня сразу выкупил один мужчина… чародей.
Лия ахнула, наверняка из-за глупой улыбки, что появилась на моем лице.
– Он очень хороший, добрый и заботливый. И нет, с ним у нас тоже ничего не было! Мы… мы просто поженились.
Лия вскочила со стула, мигом забыв об обеде. Схватилась за голову, потом прикрыла рот ладонью, снова схватилась за голову и села.
– Господи…
– Все хорошо, – поспешила я ее успокоить. – Наш брак фиктивный. Долго рассказывать, потом… У меня есть жилье и какая-никакая, но работа. А вчера я даже познакомилась с ее величеством, представляешь?
Лия не представляла. Даже моей семье никогда не приходили приглашения на балы во дворец, что уж говорить о самой Лие. Ее бы туда и прислуживать не взяли.
Я болтала и болтала, о Рио, о его питомцах, императрице и дворце, о лавке и книгах (без упоминания чар, конечно). Смеясь, рассказала о сестрах Пенроуз, о Лехценах и неистовом желании Луизы выдать Софию за моего мужа.
Отвлекала Лию, но на самом деле лишь тянула время, чтобы не думать о маме.
– И вот я здесь, – закончила я рассказ после признания в помощи детектива.
Чай остыл, да и над мясом больше не вился пар. Есть хотелось, но кусок не лез в горло.
– А что у вас? – Пришло время разузнать о жизни мамы и Лии.
– Я вот все думаю… – Лия перешла на громкий шепот. – Почему вдруг твой отец стал играть? Я ведь давно у вас работаю и никогда не замечала, чтобы он… Ну, так безалаберно относился к деньгам. А то, что он отдал тебя тому ужасному человеку, у меня в голове не укладывается!
– У меня тоже. Я читала свой дневник, чтобы вспомнить, когда папа стал задерживаться на работе. В декабре он впервые не пришел домой вовремя, и потом часто опаздывал к ужину.
– В декабре. – Лия нахмурилась. – Я помню декабрь. Тогда еще подумала: как странно, мистер Иллс не пришел к столу самым первым! Но значения этому не придала, так как видела его в тот день с каким-то мужчиной. Я не слышала их разговора, но мне кажется, они о чем-то договорились. Может, собрались вечером встретиться где-нибудь в ресторации. Но вот… – Подруга нервно потерла лоб. – Этот мужчина пришел к миссис Иллс три дня назад, с тех пор она хандрит. Наверняка принес плохую весть, а она не хочет мне говорить.
– Отец прислал, – пожала я плечами. – Кто еще-то? Может, ему деньги нужны или… развод. Этот мужчина представился?
– Нет, не назвал своего имени. Спросил, может ли поговорить с миссис Иллс, и я ушла в лавку за молоком, чтобы прогуляться и им не мешать. Вернулась домой где-то через час, а миссис Иллс уже все… Плачет и молчит. А еще она несколько раз спрашивала, где ты и что с тобой, вот что совсем сбило меня с толку! Она же знает, где ты, но почему-то словно забыла, что ли.
– Я обязательно с ней поговорю, когда она проснется.
Я отпила чаю, взялась за приборы. Надо поесть, к тому же мама пока спит, а будить ее не хочется. Лия тоже сунула в рот кусочек мяса, и какое-то время мы молчали.
– Сегодня она уже не проснется, – сказала Лия. – Ты же останешься с нами, да?
– Только на один день. Я уеду следующим поездом, не могу задержаться здесь.
– Работа в лавке не ждет?
– Можно и так сказать, – вздохнула я, поморщившись при мысли об Альфреде. Надеюсь, к моему возвращению пауки его прогонят.
Дом Лии не был слишком большим, но в нем нашлось место для трех спален наверху и ванной комнаты. Я разместилась в угловой комнате с чудесным видом из окна на бескрайнее озеро и хвойный лесок. Узкая кровать оказалась застелена свежим бельем, на столе лежала папка пожелтевшей бумаги, в ящике – перья и
