а с себя белье, предаться жарким ласкам…
Рио до боли сжимал мои бедра пальцами, осыпал поцелуями шею, плечи, грудь. Я выгибалась ему навстречу, ловила его губы, руки, сбившееся дыхание. Горячая волна прокатилась по телу, сосредоточилась внизу живота, и в тот же миг я совсем перестала что-либо осознавать.
– Поехали домой, – прошептал Рио мне в губы.
– Сейчас? – Я не хотела покидать теплой спальни, не хотела ни на минуту прекращать ласки. Да и зачем ему домой? Ах да, договор…
Я поспешно натянула платье, туфли, и мы выскочили в затянутый полумраком коридор. Стражи бесшумными тенями отделились от стен, провожая нас к выходу – не то чтобы нам нужны были провожатые, но они должны проследить, куда мы идем. Ни мне, ни Рио было не до них. Мы торопились покинуть спящий дворец, забрав чемодан с вещами, и не стали разыскивать слугу, чтобы тот отдал нам верхнюю одежду. Стражи отворили двери, выпустили нас в дождливую, мрачную ночь.
– Карету нам никто не отдаст среди ночи и лошадей запрягать не станет, – сказал Рио. – Найдем кэб, в паре кварталов отсюда есть стоянка.
Мы сбегали из дворца в прямом смысле слова. Пронизывающий до костей ветер швырял в лицо морось, ноги мгновенно промокли в лужах, но холодно не было – мне довольно скоро сделалось душно от бега.
Единственный свободный кэб нашелся на стоянке в желтом круге света. Скучающий кучер обрадовался золотой монете и домчал нас к центральному вокзалу меньше, чем за час.
До момента, когда моя нога коснулась порога особняка Рио, я была уверена, что готова провести с ним эту ночь. Да и сейчас бы не передумала, если бы не конверт на полу. Просунутый в щель для почты, он валялся у порога, и не заметить его было невозможно. Печать детективной конторы на нем заставила меня тотчас забыть о моих планах на мужа.
ГЛАВА 21
Он нашел адрес Лии. Он нашел адрес Лии! Я взволнованно перечитывала письмо от детектива, в котором тот помимо нужной информации сообщал и о необходимости внести в кассу оставшуюся плату.
Рио быстро смекнул, что брачный договор мы сегодня нарушать не станем, отвел меня в кухню и напоил чаем. Я пыталась собраться с мыслями, то и дело подрывалась с места и хотела было бежать наверх, складывать вещи в чемодан уже сейчас, чтобы не опоздать на первый поезд, но Рио мягко усаживал меня обратно.
– Ты вся продрогла, – говорил он, – согрейся для начала.
– Мне к маме нужно, – повторила я уже не во второй и даже не в третий раз. Подняла мокрые глаза на мужа, всхлипнула. Письмо из рук так и не выпустила, и оно дрожало вместе с моими пальцами. – Детектив нашел мою маму, мне нужно к ней. Я хочу поговорить, расспросить ее обо всем, что произошло.
– Понимаю.
Нет, он не понимал. Он своих родителей не простил, и мне не следовало бы, но каждая мысль о матери и отце, так легко избавившихся от родной дочери, пронзала мою душу раскаленным прутом. Невозможно было ненавидеть их, не до конца понимая за что. Папа продал в бордель, мама бросила и уехала. За это я должна на них злиться? Нет, конечно же нет! Что сподвигло любящих и заботливых родителей отвернуться от ребенка? А может, они никогда меня не любили?
Бред. Ни за что в это не поверю. В доме было полно моих портретов, мама улыбалась, глядя на них, и часто рассказывала мне о моем раннем детстве, которого я не помнила. Она счастливо смеялась, вспоминая мои первые шаги и первое слово, и не уставала перебирать в шкафу мои платьица, из которых я выросла.
Меня любили, а потом предали в один миг. Почему? Это я и хотела узнать немедленно.
Чтобы успокоить Рио, я выпила несколько чашек горячего чаю с медом и имбирем, потом мне удалось вырваться из-под его опеки.
Мой чемодан стоял на перроне, я рядом с ним, не отрывая взгляда от дверей вагона. Потихоньку собирались люди, молчаливые и ленивые: в три часа ночи всем хотелось спать, а не мокнуть под дождем в ожидании отправления поезда.
Рио обнял меня за плечи, притянул к себе. Он со мной не поедет: ему нужно следить за Альфредом, а еще лучше – избавиться от него.
– Атали, то, что я сегодня сказал тебе…
– Ты еще можешь взять свои слова назад, – усмехнулась я нервно.
Не до романтики мне, когда ноги несут в сторону Ильнюса. Неимоверным усилием воли я заставляла себя оставаться на месте.
– Не стану. Я влюблен в тебя и хочу, чтобы ты это знала. Вижу, что ответных чувств мне не дождаться, но…
Я обернулась к нему.
– Ты идиот, Рио Гилтон. Полный дурак, если не замечаешь моих к тебе чувств. Говоришь, тебе понадобилось несколько дней? Мне же хватило одного. Твои чары привязали меня к тебе, потом ты сам – ты невероятно красив и обходителен, разве я могла не проникнуться симпатией? А то, что промолчала в спальне… Я видела тебя с какой-то девушкой на балу и приревновала. Ревность, знаешь ли, страшное чувство!
Уголки губ мужа дрогнули в улыбке.
– Я разговаривал с Майзой – беременной женой моего сослуживца.
Мое лицо залила краска. Она беременна! Вот почему Рио трогал ее живот. Боги, дурак не Рио, а я.
От смущенных извинений меня избавил оглушающий гудок паровоза и скрип двери, за которой я до этого наблюдала.
Рио перехватил меня за руку, резко припал к моим губам и отпустил.
– Я жду тебя дома, возвращайся скорее.
Скорее не получится, следующий поезд из Ильнюса через три дня. Но его слова, сказанные на прощание, будут поддерживать во мне силы. Что ждет меня в Ильнюсе: прощение, примирение или разочарование и море слез? Не знаю. Одно знаю точно – у меня теперь есть дом и тот, кто меня в нем ждет.
Ильнюс встретил хорошей погодой. Несколько минут я стояла на перроне и вдыхала сладковатый, прогретый жарким солнцем воздух. В Элдервике я не видела солнца уже много месяцев, если не считать того раза, когда Рио наслал на меня чары и дом затопило светом.
Я никогда ранее не бывала в Ильнюсе, так что мне понадобилось много времени, чтобы сориентироваться. Этот город не был ничем похож на Элдервик: дома яркие, разноцветные, с балконов выглядывают цветы, устойчивые к весенней прохладе. Дорожки, вымощенные светло-серым камнем, кованые заборы покрыты белой краской, и повсюду видны открытые лавки. В
