крыши над головой жену и ребенка. Это вас интересует?
– Как это случилось? Что сподвигло вас на азартную игру?
Я упала на стул, спрятала лицо в ладони и мысленно упрашивала себя прекратить реветь, как какая-то неженка.
– К чему вы задаете такие вопросы и кто вы? – рассердился отец. – Атали, кто это?
– Мой муж! – крикнула я сквозь рыдания. – Что, не помнишь? Как ты меня про…
Конец фразы застыл у меня в горле, я открывала рот и не могла произнести ни звука.
Рио одними губами шепнул: «Не бойся».
– О чем она? – запаниковал папа. – Немедленно расскажите мне!
Рио сел на кровать, не спрашивая разрешения. Растерянный отец переводил взгляд с меня на чародея, на вазу, потом подскочил к ней и со всей силы бросил ее об пол. Посудина раскололась, осколки со звоном рассыпались.
– Все из-за нее! Я не помню, почему она здесь, не помню! – Папа тоже разрыдался. – Знаю только, что должен был ее беречь!
Как, должно быть, жалко мы выглядели со стороны. Я в слезах, взрослый мужчина – серьезный человек – в слезах. Мы кинулись друг к другу, я вцепилась в него и уткнулась носом в пахнущую потом шею.
– Пап, расскажи все, что помнишь, – просила я, вновь обретя голос. – Все, без утайки! Пожалуйста!
– Дочка, – шептал он, – да что же все это значит! Ты замужем, но как? Кто этот человек? Почему я, лишившись дома, притащил с собой вазу? Она ничего для меня не значит и никогда не значила, досталась вместе с домом от твоего дедушки!
– Папа, пап. – Я обхватила его влажное лицо ладонями, заглянула в глаза. – И ты, и мама, вы оба стали жертвами… чего-то. Мы пока не знаем, кто на вас повлиял, но обязательно выясним! Только, пожалуйста, опиши каждый свой день, начиная с того самого, когда ты впервые не пришел с работы к ужину. Это было в декабре, помнишь?
Отец кивнул, поцеловал мои руки, прижал их к своей груди.
– Я встретил старого друга. Мы давно не виделись и были так рады встрече, что я позволил себе не явиться домой вовремя. Послал записку, предупредил, что задержусь. Вы получили ее?
– Лия, наверное, получила.
– Мы выпили немного в ресторане «Уильямс», потом друг похвастался долей в игорном доме. Сказал, будто мы можем немного развлечься и при этом не потратить ни медяка. Я был слишком рад встретить его и расставаться не хотел, лишь бы снова не потерять… Вы ничего не подумайте. – Папа обернулся к Рио. – Тот человек однажды спас мою жизнь. Это случилось в институте, много лет назад… Но не об этом сейчас, да? Так, декабрь… Мы поиграли совсем недолго, я вернулся домой. После мы еще несколько раз заглядывали в игорный дом. Я встретил там многих старых знакомых, с которыми в обычное время не было времени даже перекинуться парой слов.
– Все это время вы не поставили ни медяка? – спросил чародей.
– Ни одного, клянусь! А потом… Потом…
– Пап, январь ты помнишь? Мы с мамой и Лией принесли с рынка экзотические фрукты, ты так радовался! Ты ведь любишь их, да?
– Были апельсины и драгонфруты, – улыбнулся сквозь слезы отец и нахмурился, продолжая рассказ: – После ужина Отту навестила ее новая подруга – милейшая женщина, а мой друг позвал меня выпить бренди. С того дня… с того дня я ничего не помню. – Папа вскинул голову, с ужасом уставился на меня. – Дочка… Я сделал что-то плохое?
– Как зовут вашего друга? – Рио задавал короткие, емкие вопросы, не подгоняя моего отца. Давал ему возможность высказаться.
– Эм. – Папа прижал ладонь ко лбу. – Боги, как же так… Мы ведь знакомы половину жизни! Томас… Тирелл? Нет, кажется, не так…
– А подругу миссис Иллс?
– Селина Брамс. Точно, мисс Брамс, ее имя я запомнил отчетливо.
Я никогда не слышала этого имени, да и Рио, судя по отсутствию реакции, тоже. Впрочем, может, мне только показалось.
Больше из отца ничего выудить не удалось. Мы забрали его с собой, отвезли в особняк Рио и устроили в нашей спальне. Чародей поделился своей одеждой, предоставил ванную комнату и зачаровал его так, чтобы он не видел ни паутины, ни пауков. Иначе его хватил бы удар.
Пока папа возвращал себе былой вид, Рио готовил ужин, а я беспокойно металась по кухне.
– Пятнадцатое января, – повторяла я раз за разом. – Рио, в тот день что-то случилось! Чует сердце, все не просто так.
– Кулоны, – ответил муж. – Если твоего отца убедили проиграть имущество не с их помощью, то это сделал довольно сильный менталист, хотя и спорно… Мистер Иллс вряд ли остался бы в своем уме. У тебя есть на примете знакомый менталист, промышляющий разорением богатеев?
Я фыркнула.
– Откуда!
– И у меня нет. Опираясь на факты, смею предположить: дело в кулонах.
– Моя семья не то чтобы богата, Рио. Пенроузы купаются в золоте, моя бабушка мадам Гримси, ее подруги, соседки… да все, но не мы.
– Тем не менее у тебя имелось приданое, вы жили в приличном доме и даже содержали служанку.
Вообще-то он прав. Папа зарабатывал достаточно, чтобы откладывать деньги на мое замужество, а на мамино наследство мы могли жить совершенно безбедно и не заботиться о деньгах по меньшей мере еще лет сто. Не в роскоши, как Пенроузы, но и не впроголодь.
Рио поставил на стол заварочный чайник и чашку.
– Присядь, выпей чаю.
Я послушно опустилась на стул. В этот же момент из холла донесся приглушенный стук дверного молотка, и я кинулась открывать.
За порогом стояла промокшая до нитки Лия с чемоданчиком в руках, с блестящими в нервном возбуждении глазами.
– Я еще кое-что вспомнила, – сообщила она полушепотом.
Полчаса спустя за ужином, состоящим из жаркого и литров успокаивающего отвара, переодетая в сухое Лия сидела за столом в углу, между Рио и моим папой.
– Мистер Иллс, – заговорила она негромко. – Простите меня, если я раскрою какую-то тайну… Вовсе не ожидала увидеть вас…
– К сути, Лия, – прервал ее мой отец.
– Я вспомнила день, когда мы с миссис и мисс Иллс ходили за покупками на рынок. Знаю, именно с того дня вы ничего не помните, и я посчитала важным рассказать. Вечером, когда к миссис Иллс приехала подруга, а вы отправились с мистером Блэквудом в ресторацию…
– С кем?! – вскрикнули мы с Рио одновременно.
Бедняжка Лия вздрогнула, побледнела и залепетала быстро-быстро:
– С мистером Блэквудом. Простите, не знаю имени, мистер Иллс говорил с посыльным в своем кабинете, а я в это время протирала подоконники совсем
