бы променять на любое другое.
София была обычной и загадочной девушкой одновременно, не выделялась ярким поведением или экстравагантным вкусом и в то же время была чистой и непосредственной. В общении с людьми она была вежлива и дружелюбна, порой остра и прямолинейна, в манере одеваться ее вкус отличался от многих простотой и легкостью сочетания модных направлений, опрятностью и некоторой безупречностью. Она была аккуратным, грамотным, знающим свое дело молодым специалистом, чаще руководствовалась здравым смыслом, использовала обстоятельно продуманные идеи, проверенные и логически обоснованные аргументы. Но Алекс знал и другую ее сторону: София в одно мгновение могла изменить, перевернуть ситуацию, находящуюся в ее руках и действовать совершенно инстинктивно и импульсивно, не обращая внимания на разум, опираясь на собственную логику, чувства, интуицию, на видимые только ею знаки и сигналы.
Особым образом Алекс выделял ее развитую интуицию – шестое чувство. И в этом София была похожа на него. Все, что девушка использовала при решении задач в операции АМБ, вызывало восхищение не только у Ахматова, но и у Билла Макстейна. По его личному убеждению – это был природный талант агента АМБ.
Была и еще одна особенность у Софии, которая трогала и неотвязно преследовала Алекса, – ее бездонная грусть в больших синих глазах. Иной раз он не мог контролировать свое воображение. Первое, что видел перед собой, просыпаясь, – ее глаза, а перед сном – она улыбалась ему загадочной теплой улыбкой.
Продолжая размышлять о девушке, Алекс спустился на подземную парковку. Не спеша направляясь к своей машине, он услышал за спиной торопливые шаги. Оглянувшись, увидел Теда, который спешил к нему с необычно оживленным выражением на лице.
– Тебя подбросить?– внимательно глядя на Андерсона, спросил Ахматов.
Тот остановился рядом с Алексом, наклонился вниз, опираясь ладонями на коленные чашечки, и отдышался.
– Фу-х, думал, не успею тебя застать. Подбросишь до сервисного центра? Мне не везет – опять пробил колесо.
– Садись,– согласился Ахматов, догадываясь, что у Теда есть важные новости.
Они оба сели в машину, но, не успев дать задний ход, Алекс заметил Джулию Каан, которая помахала рукой, чтобы он притормозил.
– Мальчики, добрый вечер,– весело и непринужденно обратилась Каан,– уделите мне несколько секунд?
Она подошла к машине со стороны водителя и вынула из сумочки пару цветных буклетов.
– Алекс, моя племянница – актриса в местном театре, и завтра там состоится премьера новой пьесы. Я купила билеты и, к сожалению, не смогу появиться там. Сандра очень расстроилась, но я пообещала, что придут мои друзья, которые давно хотят увидеть ее творчество. Не откажите мне?
Джулия умоляюще улыбнулась и протянула билеты Ахматову.
– Это приглашения на два лица. Вы можете пойти вчетвером…
Алекс переглянулся с Тедом и вдруг понял, что это прекрасный повод встретиться с Софией.
– На меня не рассчитывай,– отказался Тед.– Я уже занят походом с сыном на водный аттракцион.
– А я с удовольствием,– искренне улыбнулся Ахматов и принял билеты.
– Спасибо, я знала, что на тебя можно рассчитывать,– и Джулия, нагнувшись, благодарно поцеловала Алекса в щеку.
Когда мужчины выехали с парковки, Тед по привычке включил радио и тихо, чтобы Алекс разобрал его речь, сказал:
– В воскресенье Леди представит программу. Возможно, скоро у нас в руках будут все козыри!
Ахматов сразу воодушевился. Для него эта новость означала не успешное продвижение вперед в операции, а то, что теперь он мог уделять Софии столько внимания, сколько пожелает.
– Значит, в воскресенье нужно организовать встречу с Леди? Сегодня я проработаю все детали внедрения программы, но, безусловно, мне нужна информация от Леди: способна ли она самостоятельно внедрить программу, либо понадобится прикрытие. Мы оговаривали этот вопрос с Биллом. У него есть несколько идей по этому поводу.
– Недавно Леди открыла мне, что сеть ФАМО не является строго локализованной, а существуют дополнительные автономные серверы, с которыми работают сам директор Фарлонг и Кевин Хоуэлл. Она полагает, что придется задействовать их личные терминалы, которые стоят у них дома. Вся информация ФАМО дублируется на их серверы, но не имеет обратного доступа, то есть в их терминалы не пробраться через внутреннюю сеть. Необходим непосредственный доступ. Я не знал, что их терминалы и серверы тоже. Этой информацией я не владел, но Леди как-то вычислила. Талант, что тут скажешь!
– Да, она – очень полезный человечек!– с нескрываемой теплотой отозвался Ахматов.– Передай Майку, чтобы предупредил ее о встрече в воскресенье. И пусть она подготовит исчерпывающую информацию о своей разработке. А я обо всем сообщу Макстейну… Кстати, твоя остановка.
Ахматов притормозил. Андерсон открыл дверцу машины, но, прежде чем выйти, не сдержал любопытства и спросил:
– Можно личный вопрос?
– Валяй…
– Ты пригласишь в театр Мэдисон?
На лице Ахматова напряженно заиграли жилки. Спустя несколько секунд он загадочно улыбнулся, не отрицая, но и не подтверждая догадок коллеги.
– До встречи, Тед!
Андерсон почувствовал, что снова проявил бестактность, улыбнулся извиняющейся улыбкой и вышел на тротуар.
***
София не спала всю ночь, упрямо работая над «Цербером», чтобы разочарование и обида не одолели ее. Глаза слипались от усталости и слезились от напряжения. Но действия Софии были точны и обдуманны. Она не простила бы себе и малейшей ошибки.
Время летело незаметно, сменяя глубокую ночь предутренней зарей. И, когда София поняла, что ей осталось совсем немного до завершения, отстранилась от компьютера и оттолкнулась ногами от пола. Кресло вместе с ней глухо прокатилось по паркету, замедлило ход на середине комнаты. Девушка сладко потянулась, размяла кисти рук и обмякла в кресле. От общего утомления в мыслях уже не было волнения, обиды и грусти, а было желание провалиться в сон и оставить все решения на потом. Лень было даже подумать, чтобы встать и лечь в постель.
В форточку ворвался свежий поток воздуха, и София почувствовала, что сегодня будет чудесное утро, и что если бы она не была смертельно уставшей и не хотела спать, то непременно бы прогулялась с сестрой или матерью по любимым местам Хьюстона. Середина августа в этом году отличалась от всех прошлых лет своей ласковой безветренной погодой. София вспомнила августовские пыльные туманы в Эль-Пачито, а затем дожди, прибивающие эту пыль к окнам, которую впоследствии трудно было отмыть. Она вяло улыбнулась своим воспоминаниям, невольно отмечая, что нисколько не жалеет о своем переезде в Хьюстон. Хотя ей часто снилось их поместье, пышный сад, клумбы с азалиями, даже их запах щекотал в носу при пробуждении. Тогда ностальгические нотки трогали ее душу, и единственное, о чем она могла сожалеть, так это о расставании
