Саксон вернулся во дворец лишь с восходом луны. Избегая встреч, поднялся на главную башню замка. Опустившись на корточки посреди пятна лунного света, падавшего из окна, обхватил голову руками и прошептал:
– Почему, Годард?! Почему ты ненавидел меня так сильно, хотя был любимым наследником отца?
Нежная рука коснулась его плеча.
Саксон грубо стряхнул ее.
– Оставь меня в покое!
– Саксон, я могу тебе помочь, – мягко промолвила Мэллори.
– Чем? – Саксон даже не поднял глаз.
– Ты был младенцем, когда твоя мать умерла. А моя покинула меня не так уж давно. Я знаю, как тяжело потерять изкого человека.
– Мне приходилось терять и других близких людей. Говорд принес мне известие о смерти моего молочного брата.
Мэллори опустилась рядом с ним на колени.
– Мне очень жаль! Я знаю, ты горюешь о нем, и о Говорде тоже. Вы были частью трех душ, одновременно явивишихся в этот мир. Теперь две из них покинули его, и ты почувствовал себя одиноким. – Девушка прислонилась лбом его плечу. – Но ты не одинок!
– Мэллори, я был бы счастлив остаться один прямо сейчас!
Я знаю.
Он подождал, но она не сдвинулась с места.
– Мэллори, я сказал, что хочу побыть в одиночестве! – Он поднялся, и она опрокинулась на пятки. – Если ты не уйдешь, уйду я!
– Куда? Где можно укрыться от горя?
Он пошел прочь.
– Ты не сможешь от него сбежать! – крикнула она ему вдогонку.
– Откуда ты знаешь? – огрызнулся он, продолжая идти.
– Ты страдаешь не только от горя. Ты чувствуешь, что тебя предали, а я знаю, что значит быть преданным кем-то, от кого всегда будешь зависеть!
Саксон остановился и повернулся к девушке лицом. Слезы струились по ее щекам, но глаза светились внутренней силой. Силой, рожденной болью, предательством и разочарованием. Испытанными не один раз, а множество. Она утратила веру в людей. Но вновь обрела ее. Поверила Саксону.
Мэллори подошла к нему, взяла за руки. Сжав их между ладонями, прижала их к его сердцу.
– Саксон, – прошептала она, – что бы твой брат ни сделал или ни сказал, он – это не ты. Он сделал свой выбор, а ты – свой. Мне понадобилось много лет, чтобы усвоить этот урок.
– Должно быть, это он подстроил нападение на нас людей в кольчугах. – Саксон покачал головой. – Мне следовало догадаться, когда он только слегка ушиб ногу, сражаясь с опытными воинами. – Он сжал кулаки. – Интересно, члены какой шайки предпочитают умереть, проглотив яд, чем раскрыть свои секреты?
– Возможно, этого мы никогда не узнаем.
– Но Годард был прав в одном. Он меня одурачил.
– И это ужасно – чувствовать, что тебя одурачили! – Мэллори грустно улыбнулась. – Мне тоже пришлось пройти через это, но я поняла, что лучше верить каждому на слово.
– Ты?! – Саксон усмехнулся, несмотря на свой гнев и горе. – Ты никогда не принимала на веру мои слова.
– Может, следовало сказать «почти каждому». – Лицо Мэллори снова омрачилось. – Или, может быть, это из-за того, что ты все время старался вызвать у меня неприязнь. Хотя теперь я знаю, что ты просто пытался отвлечь меня от поисков убийцы… О, Саксон, прости меня!
Он вырвал ладони из ее рук и изменился в лице. Неужели она подумала, что он собирается уйти? Неужели не поняла, что нужна ему сейчас больше, чем когда-либо? Она стала единственным светлым пятном в его жизни. Суровая стойкость воина удивительным образом сочеталась в ней с чутким терпением женщины.
Обняв девушку за талию, Саксон прижал ее к груди. Он крепко поцеловал ее, желая освободиться от всех переживаний, чтобы в душе не осталось никаких чувств, кроме его влечения к ней. Свободной рукой он нащупал ближайшую дверь. Распахнул ее, не отрываясь от нежных губ.
Оглядевшись, увидел, что комната пуста. Он собирался снова затворить дверь, когда Мэллори протиснулась мимо него внутрь, втянула его за собой, закрыла дверь, заперла на задвижку.
– Мэллори! Здесь нет кровати, нет даже соломенного тюфяка!
Девушка отвела руку за спину и распустила завязки на платье. Сняв верхнее платье, расстелила на полу.
– Вот, пожалуйста! – Она села на него и поманила Саксона пальцем.
Он опустился рядом с ней на колени. Обвив ее рукой, снова привлек девушку к себе. Прильнув к ее губам, он наслаждался ощущением ее упругих грудей, прижимавшихся к его телу. С ней он мог познать радость и забыть те жестокие слова, которые его брат оставил ему в наследство. Сейчас он не будет думать о Годарде! Только о Мэллори. Будет касаться ее. Чувствовать вкус ее губ. Станет частью ее.
Он сорвал с себя тунику, не переставая целовать ее, освободился от одежды и раздел ее. Лежа на этом подобии постели из смятой одежды, усадил Мэллори верхом на свой живот и смотрел, как она наклоняется, чтобы поцеловать его, и ее груди касаются его обнаженного тела.
Обхватив их ладонями, он теснее прижал девушку к себе. Пробежавшись языком по мягкой округлости ее грудей, принялся теребить нежные соски. Когда она задрожала от предвкушения, он почувствовал кожей живота влажный жар между ее ног. Она протянула назад руку, чтобы погладить его твердую плоть, и все его чувства сосредоточились там, где ее пальцы ласкали самую чувствительную часть его тела.
Его ладони скользнули вверх, к грудям, стирая капельки пота с живота, и снова вниз, к талии, а она начала медленно двигаться. Он взглянул в ее глаза и увидел, как возрастает сила ее страсти по мере того, как он погружается в сладость ее жаркой глубины. Она запрокинула голову, и ее пышные волосы окутали их, восхитительно лаская своим прикосновением.
Саксон привлек ее к себе и завладел ее ртом. Она забилась в его объятиях, и он взорвался внутри ее, на миг испытав высочайшее наслаждение, и в этот момент напрочь забыл о предательстве, которое еще предстояло раскрыть.
Тихо напевая себе под нос, Мэллори прислонила лук к стене в своей комнате. Она потратила почти два часа, как следует натирая лук и тетиву воском, чтобы они не теряли гибкости. Саксон ушел с отцом Иларионом в Сен-Поршер, чтобы закончить приготовления к заупокойной мессе по своему брату в Пуатье перед тем, как отправить тело в Англию. Все тайны сэра Годарда Фицджаста будут похоронены вместе с ним.
Мэллори не знала, плохо это или хорошо, но догадывалась, что уцелевшие воины, служившие сэру Годарду, вернутся туда, откуда прибыли, чтобы узнать, что делать дальше. Говорить королеве, что угроза миновала, нельзя, чтобы она не узнала правды, бросающей тень на Саксона.
Или вскоре он станет уже сэром Саксоном? Теперь он – старший сын и по праву наследования преемник отца. Отвернется ли он теперь от королевы и отправится со своим отцом сражаться за короля Генриха Старшего против его сыновей? Может, он и пренебрег желаниями отца, когда отправился в Пуатье, но второму сыну позволительно делиать глупости. Наследник же обязан уважать требования отца, даже если наследник короля этого не делает.
