Пэйс еле слышно выругался.
– Но почему тогда Джози не продаст проклятую усадьбу? Это дало бы возможность продолжительное время жить не нуждаясь.
Дора вопросительно взглянула на него:
– Но ферма не принадлежит Джози. Оба, и Чарли, и твой отец, выбрали наследником тебя.
Наверное, она не очень ясно выразилась в письме, но Пэйс так был поражен ее словами, что у нее не хватило духу сказать о решении шерифа и документе, на котором стоит ее подпись.
– Меня? Они сделали меня владельцем? Какого черта они ожидали от меня, каких действий? Я никакого понятия не имею о земледелии.
Дору развеселило его удивление, и она засмеялась:
– Но и Джози тоже. Думаю, у них обоих было подозрение, что она продаст усадьбу при первом же подходящем случае.
Дора перестала смеяться и взглянула на Пэйса внимательнее.
– Думаю, они считали, что ты скорее, чем она, захочешь оставить за собой владение.
– Ну, значит, они ошиблись. Я ничего не смыслю в фермерском труде и не собираюсь учиться.
Через минуту он поуспокоился, вздохнул и сказал:
– Ну, сдается мне, надо нанять человека, который в этом разбирается. И тебе, и остальным надо где-то жить, пока я не найду себе пристанище. И тебе потребуется какой-то доход. Не знаю, можно ли эту собственность продать так, чтобы какое-то время продержаться.
– У меня есть собственный дом, – негодующе возразила Дора. – Тебе нет нужды беспокоиться обо мне.
Он быстро взглянул на ее большой живот.
– Конечно, нет. Ты ведь пойдешь сама пахать, родишь в кустах и, покончив с родами, снова примешься за пахоту. Не глупи, Дора. Ты теперь моя жена. И, так или иначе, но я должен за тобой присматривать.
– Я не желаю, чтобы за мной присматривали, – ответила она по-детски капризно. – Я устала от постоянной опеки. И для разнообразия хотела бы сама о себе позаботиться. Ты можешь идти своим собственным путем. До этих пор я прекрасно обходилась своими силами.
– О да, поистине прекрасно. Ты только что призналась, что была слишком невежественна и не подозревала, как делаются дети. Черт побери, на свете еще много такого, о чем ты не знаешь, и я не допущу, чтобы ты узнавала об этом на собственном тяжком опыте. Кто-то должен заботиться о простодушных созданиях вроде тебя.
Наверное, он был прав, но Доре это все не нравилось. Она замолчала и зло смотрела вперед на дорогу. Она еще не вполне осознала, что уже замужем и что Пэйс имеет право на все эти пространные заявления. И она это скоро поймет. Вопреки всем разумным основаниям, она купила законное имя для своего ребенка в обмен на тиранию брака. И может быть, она сама нуждается в хозяине.
Наконец к ночи небо покрылось тучами, похолодало и запахло дождем. Под дубами уже цвели маргаритки и на иудином дереве набухли кроваво-красные бутоны. Погода в штате Кентукки не жаловала посланцев весны.
Дора что-то неразборчиво бормотала себе под нос, надевая тяжелую фланелевую ночную рубашку. Под порывом северного ветра в окнах дребезжали стекла, он гулял и в спальне, грозя погасить свечу. В маленькой комнате, рядом со спальней Харриет, не было ни камина, ни печи. Дора уже считала, что с зимними холодами покончено. Теперь, оказывается, снова необходимо укрыться тяжелым шерстяным пледом.
Она пыталась не думать о том, что сейчас делает Пэйс. Он наскоро перекусил и уехал в город сразу же после того, как они вернулись из окружного суда. И даже не потрудился объяснить матери, что теперь они с Дорой законные супруги, предоставив это жене. Старуха восприняла новость очень благодушно, хотя, наверное, забыла о ней через две минуты. Но так или иначе, на этом месяце беременности подобное известие воспринималось как счастливое разрешение всех проблем.
Пэйс вернулся раньше, чем она предполагала. Он отвел лошадь в конюшню и вычистил ее. Там Пэйс застал Солли, и, наверное, они обсуждают, с чего начать. И ей вовсе не следует рассчитывать на какие-то перемены в раз и навсегда заведенном порядке только потому, что сегодня их первая с Пэйсом брачная ночь. Судя по всему, Пэйс женился на ней только из-за ее живота. Хотя сейчас она, наверное, кажется ему безобразной.
Дора задула свечу и вползла под одеяло. Ее еще била дрожь. Она обняла себя, чтобы поскорее согреться, и впервые за весь прошедший день полюбопытствовала, а каково бы это было спать в одной постели с мужем. Как странно звучит это слово. Она не собиралась выходить замуж. И не чувствовала себя замужней. Листок бумаги, узаконивший ее отношения с мужчиной, еще не перевернул ее жизнь вверх дном. Став замужней, она занялась теми же повседневными обычными делами. Пэйс с тем же успехом мог еще пребывать в армии, так мало было заметно его присутствие в доме. Можно было сделать вид, что они вернулись в прежние времена, когда она находилась в доме на положении гостьи, а он был студентом и изучал право.
От подобных мыслей ее отдых не стал спокойнее. Ребенок безостановочно толкался в животе, и Дора попробовала найти более удобную позу. Скрипнула кровать, и женщина замерла, надеясь, что Харриет ничего не услышала. Иначе она может попросить принести воды или еще что-нибудь, узнав, что Дора расположилась рядом, ей так не хотелось вылезать из теплой постели на холод. Ветер свистел и стучал задвижками. Похоже, выпадет снег. Она это чувствует. Дора повернулась спиной к двери, притворяясь, что вовсе не прислушивается, не раздадутся ли на лестнице шаги Пэйса. Он имел полное право провести всю ночь вне дома, пить до рассвета и вообще делать что заблагорассудится. Она же имеет право только на его имя, и будет ему благодарна, если он станет с ней обращаться, как обращался всегда и ей не придется опасаться неприятностей, связанных с ее представлением о том, что такое жена.
Дора почти убедила себя во всем этом, когда дверь спальни скрипнула. Наверное, она была в полудреме, потому что не услышала, как он поднимался по лестнице. Зачем он пришел?
Дора знала, что это Пэйс. Она каким-то непостижимым образом ощущала его физическое присутствие, его рост, вес, даже плотность сложения. Это не Джози, та намного ниже и легче. В доме не было других мужчин, и сомневаться в принадлежности неизвестного пришельца к мужскому роду невозможно.
– Она ощутила, как пахнет конским потом, виски. И тот особый мужской запах, который издавал только Пэйс. Дора притворилась спящей. Он сейчас уйдет к себе в комнату. Неизвестно, что ему здесь понадобилось, но она совсем обессилела и ничего не может ему сейчас дать. Ребенок вытягивал из нее все силы и соки; хотя Дора и старалась бодриться, но ей не хотелось, чтобы Пэйс об этом знал. Она не желала, чтобы ощущение бремени, которое он взял на себя, тяготило его еще больше.
