меня? Я не так много выпил этой ночью.
Гу Юань усмехнулся:
– От моего ученика и правда ничего не скроешь. Я хотел предупредить тебя насчет людей из союза племен Лан, – тут же стал серьезным генерал, заговорив вполголоса, словно кто-то мог подслушать их. – Император давно приказал создать отряды на случай, если очередной курган захотят разворошить.
– Неужели тот был не единственным?
Мрачно взглянув на него, Гу Юань едва заметно кивнул.
– Один из отрядов доложил, что нашел еще одну разрытую могилу… помнишь зимнее поветрие девять лет назад?
Цин Вэнь кивнул. Тогда во время морозов пришла болезнь. Столица закрыла ворота, не впуская никого извне, и смогла без потерь пережить зиму, однако провинции пострадали. Каждый третий тогда умер, трупы не успевали ни хоронить, ни сжигать. Тогда император Хэ приказал вырыть три громадные ямы около семи чжанов в глубину и шести в ширину, куда скидывали убитых. Все они заполнились доверху, а болезнь к весне отступила.
– Мы обнаружили, что одна из могильных ям разрыта, а тела оттуда пропали, – тихо произнес Гу Юань. – Я не стал об этом говорить А-Лину, он и так обеспокоен мертвецами.
– Сколько там было трупов?
– Около десяти тысяч. Мы не нашли ни следов, ни свидетелей.
– Мертвецы встали и ушли, – пробормотал Цин Вэнь. – И при чем здесь люди из союза Лан?
Гу Юань достал из кармана что-то, завернутое в платок, и передал Цин Вэню. Внутри оказалось серебряное кольцо баоху, которые носили в ушах кочевники.
– Мои люди обнаружили его рядом с ямой.
– Император знает?
– Нет. Не хочу делать поспешных выводов и клеветать на союз, – признался Гу Юань. – У нас с ними и так не самые лучшие отношения.
Цин Вэнь вновь взглянул на серебряное кольцо и увидел обвивающий его рисунок: несколько волчьих голов пытались схватить звезду. Разве это не тотемное животное племени шаньбэй? Но они живут на севере, у Великой Стены, что им делать на самом юге?
– Я собираюсь завтра сам проверить еще несколько крупных захоронений, – признался Гу Юань.
– Разве генералу не стоит отдохнуть и восстановиться?
– Я уже в порядке, вдобавок не могу сидеть долго без дела, – поморщился он. – Проведу несколько тайных вылазок, вдруг хоть что-то полезное отыщу… может, мне наставника Фан с собой прихватить, если вдруг встречу живых мертвецов?
Цин Вэнь бросил в его сторону предупреждающий взгляд, и Гу Юань рассмеялся, остановив коня.
– Дальше я не поеду. Удачи на новом месте, Вэнь-эр.
– Желаю генералу Гу быстрейшего выздоровления, – кивнул третий принц и пришпорил коня: – Цзя!
Проследив за быстро удаляющимся всадником, Гу Юань развернул лошадь и неторопливо направил ее обратно в поместье. Солнце только-только поднималось из-за горизонта, и черепица ярко вспыхивала в первых лучах, а город наполнялся трелями проснувшихся птиц. Утро выдалось прохладным и свежим – редкость для столицы, и Гу Юань хотел насладиться этим подольше.
Купив по пути две паровые булочки, он спрятал одну, а вторую неторопливо съел. Стоило ему подъехать к воротам дома, как за стенами раздалось тихое пение сяо[85]. Отдав лошадь слуге, генерал прошел во двор, где вчера праздновал с друзьями. Кувшины и остатки закусок давно убрали, теперь на столе оказался лишь чайник и две пиалы.
На каменной скамье, прижав к губам сяо из черного бамбука, сидел Фан Лао. Текла нежная мелодия, столь тягучая, что время само собой замедлялось. Гу Юань невольно заслушался. Когда Фан Лао закончил, генерал подошел к нему и отдал еще теплую паровую булочку.
– Ваша игра прекрасна, – произнес он. – Наставник Фан, кажется, постиг все искусства.
– В свое время у меня были хорошие учителя, – улыбнулся он краешками губ, смотря, как Гу Юань разливает по пиалам чай. – Ваши руки не болят?
– Я привык терпеть боль, даже перестал ее ощущать. Долго наставник Фан собирается находиться в столице? Вэнь-эра повысили, навряд ли он сможет и дальше уделять вам много времени.
– Говорите прямо, что вы от меня хотите.
Гу Юань стиснул пальцы и негромко выдохнул.
– Я видел, как Вэнь-эр растет, и тренировал его лично. Для меня он и правда как… сын. Я знаю, что столица душит его и не дает раскрыться, его место не здесь. Кровь в его жилах дикая, а нрав буйный. Он старается жить как юйцы, усмирить себя и подавить волю к свободе… но это не всегда получается. Боюсь, для наставника Фан будет слишком обременительно иметь дело с таким человеком.
– Вы знаете, чья в нем кровь? – вдруг спросил Фан Лао, не обратив внимания на предупреждение генерала.
– Конечно, я наслышан о клане Цин с Северных гор, – горько усмехнулся Гу Юань. – Прекрасные воины, чьи кони не знали усталости, а мечи были закалены битвами. Вэнь-эр заслуживает эту фамилию как никто!
– Семья Гу вроде и сама когда-то жила на севере, – припомнил Фан Лао.
– Да, мы были соседями клана Цин, вторая линия обороны севера, если первая вдруг падет.
– Вы ведь присутствовали в Жунчэне во время Цзяньской резни?
– Да, столько крови и огня я ни до, ни после не видел. Небо было черным от дыма, а от жара пламени с людей заживо слезала кожа… кровь тогда текла по улицам, словно река, каждый видел в товарище врага и пытался убить.
Фан Лао поставил пиалу на стол, поднялся и неторопливо направился к крытому коридору. Но, замерев у входа в него, с легким укором взглянул на генерала:
– Вы лжец, Гу Юань. Семья Гу не участвовала в Цзяньской резне. Вы первыми покинули Жунчэн, спеша спасти свои шкуры, но всем говорили, что выводили людей.
Раздался стук, и в следующее мгновение Гу Юань уже стоял подле Фан Лао, крепко сжимая его запястье.
– Откуда наставник Фан это знает? – негромко спросил он, сверху вниз смотря на заклинателя.
– А разве есть что-то, что этот достопочтенный может не знать? – улыбнулся Фан Лао, необычайно легко сбросив пальцы генерала со своего запястья. – У каждого свои тайны. Вы хотите от меня честных ответов, но сами обманываете всех, разве это правильно, генерал Гу?
Гу Юань молчал, не сводя пристального взгляда с заклинателя, но тот не собирался продолжать разговор.
– Благодарю генерала за временный приют. Отдыхайте, больше достопочтенный Фан вас не потревожит.
Покидая поместье, Фан Лао собирался достать веер, но вспомнил, что его нет. Раздражение постепенно сошло на нет, и заклинатель вновь достиг внутренней гармонии. Ему не стоило злиться на дела минувших дней, однако, если бы клан Гу не сбежал во время Цзяньской резни, возможно, Великая Цзянь не пала бы. Те, кто были героями, вмиг
