забылись, в то время как трусы прибрали себе всю славу.
Вернувшись в дом, Фан Лао заметил оставленное слугой письмо на столе. Через несколько дней настанет новолуние, а значит, пора готовиться к подмене судьбы.
Составив список того, что может понадобиться, Фан Лао отдал его Маньвэю:
– Передай это главному евнуху.
Послушно каркнув, ворон скрылся за высокими красными стенами.
Сев на подоконник, Фан Лао достал из широкого рукава небольшую рукопись. Сейчас, когда Цин Вэнь уже не столь сильно в нем нуждался, у заклинателя было больше времени, однако занять его оказалось нечем. Разговоры и шутливые споры с третьим принцем остались позади, и, вдруг оказавшись один, Фан Лао с неохотой признал, что скучает.
* * *
Молва о назначении третьего принца командующим Драконьим войском разошлась по всей столице. Даже те, кто не интересовался делами правящей семьи, прислушивались к новостям и вздыхали. Разве мог некровный сын императора, да еще и моцзя, охранять Цинхэ?! Неслыханное дело!
В Драконье войско входили три тысячи лучших солдат, многие – выходцы из военных кланов Юйгу. Все они когда-то служили в железной коннице Гу Юаня, и он лично отобрал их для императора. Самому старшему здесь было чуть больше тридцати, а младшему – девятнадцать. Цин Вэнь порой виделся с воинами в Хэгуне. Они не были приятелями, однако никто не стал возражать указу императора: все собственными глазами видели ту чудовищную силу, что таилась в руках третьего принца.
Временно пост командующего занимал младший брат генерала Гу – Гу Юмао, с виду мягкий и слегка ленивый юноша чуть старше двадцати. Его глаза всегда были полузакрыты, словно он в любой момент был готов задремать, чем, впрочем, и пользовался.
Драконье войско несло не самую увлекательную службу: часть солдат посменно стерегла покои императора, императрицы и близнецов, другая же оберегала Цинхэ, несколько раз в день объезжая на лошадях шумные улицы. Любой на месте Цин Вэня радовался бы столь высокой должности, однако она подобно цепям связывала его со столицей, обрубая возможность сесть на коня и гнать его на несколько ли от Цинхэ в поля. Принц не удивился бы, узнав, что идея сделать его командующим Драконьим войском принадлежала главному евнуху.
Обходить город надлежало как днем, так и ночью, хотя у Цин Вэня и было право освобождаться раньше. Вот только в первый же день им воспользоваться не удалось: Гу Юмао с еще несколькими стражниками потащили третьего принца отмечать его назначение и тратить заработанное за крепким вином.
Цин Вэнь умел пить и вовремя прикидываться пьяным, так что к третьей страже остался единственным, кто мог стоять на ногах и говорить. Отправив подчиненных по домам, принц, насвистывая незамысловатую мелодию, вернулся домой. Не удержавшись, он заглянул к Фан Лао.
Заклинатель сидел на подоконнике, что-то читая. Над головой Фан Лао парил желтый огонек, отбрасывающий на лицо яркий свет и делая скулы заостренными, а глаза чуть раскосыми, как у хитрой лисы.
– Нин-гэ, почему ты еще не спишь? – с улыбкой спросил Цин Вэнь, склонившись над наставником. – Неужели ждал этого достопочтенного?
– Ничуть, просто книга оказалась слишком интересной, – не глядя на него, ответил Фан Лао.
Цин Вэнь взглянул на текст, но, поняв, что иероглифы скачут перед глазами, строя совершенно другие слова, сдался. Закрыв книгу, он заставил Фан Лао возмущенно посмотреть на него.
– Нет сил даже к себе идти… может, наставник пожалеет этого убогого принца и даст немного побыть у себя?
Услышав тяжелый вздох, Цин Вэнь улыбнулся:
– Хорошо.
Перепрыгнув через низкий подоконник, Цин Вэнь снял снаряжение. Повернувшись к Фан Лао и заметив, что тот собирается вернуться к чтению, он нахмурился и пробормотал:
– Так не пойдет.
Подойдя к заклинателю, Цин Вэнь забрал у него книгу и, схватив его за руку, отвел к креслу у стола.
– Мой принц, слишком многое ты себе позволяешь.
– А что, разве не могу? – усмехнулся тот, довольно сев рядом. – Твои руки всегда такие холодные?
– В детстве я упал в ледяную реку и промерз до костей. Летом это меня спасает, но зимой я мерзну сильнее, чем обычный человек, – признался Фан Лао.
– Что же, это все объясняет, Нин-гэ.
– Не зови меня так, – тут же прервал его Фан Лао, налив уже остывший чай в свою пиалу.
– Тогда… Лао-эр, заклинатели умеют привязываться к людям?
– Не знаю, – не стал скрывать он. – Меня никогда это не занимало. Легче закрыть сердце, чем каждый раз бояться потерять близкого человека.
– Мудрец Ао считает так же?
– Нет, – вздохнул Фан Лао. – Я знаю, что у него были жена и ребенок, но они погибли во время Цзяньской резни. Он редко о них говорит.
– Ты видел их?
Фан Лао не ответил, задумавшись о чем-то настолько глубоко, что Цин Вэнь негромко свистнул, привлекая его внимание. Окинув его взглядом, заклинатель отчего-то нахмурился.
– Ты совсем не похож на людей из племени, – невольно вырвалось у Фан Лао.
– Знаю. Наверное, поэтому меня еще и не выгнали из императорской семьи Хэ.
Вспомнив о кольце, Цин Вэнь поднялся с места, нашел его во внутреннем кармане сумки и передал заклинателю.
– Это нашли у могильной ямы, из которой пропали мертвецы.
– Снова? – всполошился Фан Лао, взяв серебряное кольцо. Над его головой вспыхнул огонек, давая рассмотреть узор. – Волки… люди из шаньбэй никогда не заходят так далеко на юг.
– Помнишь кочевников, которых мы встретили в храме Ста Богов?
Заклинатель кивнул.
– Думаю, они как-то связаны с этим, – признался Цин Вэнь, забрав у него кольцо. – Когда будет время, я схожу к тому человеку по имени Сы Ху и выясню, причастен ли союз Лан к оживлению мертвецов.
– Думаешь, он тебе ответит?
– Попытаться все равно стоит, – заметил Цин Вэнь, отложив кольцо и пристально взглянув на Фан Лао. – Тебе не душно?
Даже несмотря на жаркие дни в столице и испепеляющее солнце, Фан Лао продолжал носить плотные одежды и высокий воротник. Помедлив, он с неохотой оголил шею, явив старый шрам, при виде которого сердце Цин Вэня сжалось.
– Наставник Фан, не желаешь как-нибудь сразиться со мной? – вдруг серьезно спросил Цин Вэнь. – Только генерал Гу для меня достойный соперник, и то в последнее время даже он проигрывает.
– Я подумаю над твоим предложением, – так же серьезно ответил Фан Лао. – Тебе завтра рано вставать, так что иди к себе.
Цин Вэнь с обидой взглянул на него, нарочно медленно допил свой чай и покинул заклинателя. Оставалось только развлечь себя самому.
22. Ритуал
