на стол.
— Мило. — Оборачиваюсь и вижу Финна в дверном проеме.
— Похоже, мне надо искать новую работу.
— Твой набор навыков довольно ограничен. — Он ухмыляется. — Но ты всегда можешь драться.
Я знаю, что он шутит, но идея о-о-о-очень заманчивая. Такие легкие деньги и это чувство… Я скучаю по энергии, по жажде крови в воздухе, но больше всего мне не хватает уважения, с которым все смотрели на меня. Я скучаю по тому, чтобы быть лучшим в чем-то, по тому, чтобы мной восхищались. И, возможно, я скучаю по преемственности. Драки были чем-то, чем я занимался до того, как все пошло прахом, это был постоянный момент в моей жизни менялся. Умение сражаться. Умение побеждать.
Я представляю себе разочарование на лице Поппи, но затем вспоминаю то, что я ей сказал. Я дошел до того, что просто принимаю то, что всегда буду её разочаровывать. Я устал. Я это сделал, я всегда буду ее подводить. Если она еще не осознала, то скоро всё поймет.
Я беру телефон и набираю Ларри. Проходит некоторое время, и, наконец, он берет трубку.
— Да?
— Я хочу драться.
Это то, кем я являюсь, и это оплачивается намного лучше, чем гребаная работа охранника.
Глава 44
Поппи
“Hallelujah” — Jeff Buckley
Прошлой ночью я не спала. Звонила Брэндону и Финну, но не осмелилась позвонить Хоуп. Не хочется, чтобы она узнала, что была права. Не хочу слушать, как она ворчит на меня, чтобы я уходила, потому что я не хочу. Я отказываюсь отказываться от него. Так не поступают с тем, кого любят. Просто не поступают.
В четыре утра Финн наконец написал мне, что с Брэндоном все хорошо. Я звонила ему на работу. Очевидно, ее уже нет. И это нормально. Если он ненавидел свою работу, то она ему не нужна. Нам она не нужна. Но уже девять вечера, а Брэндон так и не позвонил. Ни слова. Один вдох.
Голова болит от смеси беспокойства и гнева, и как раз когда я направляюсь на кухню, чтобы взять лекарство, раздается звонок в дверь.
— Поппи. — Хоуп кричит как через лес. — Поппи!
— Отлично, — бормочу себе поднос и глотаю парацетамол.
— Я знаю, что ты дома. — Дверная ручка дребезжит. — Открой дверь, или мне придется разбить окно твоей спальни и залезть внутрь.
Со стоном я щелкаю замком и открываю дверь.
— Вот, — Хоуп протягивает мне куртку и хватает меня за руку, вытаскивая на дорожку. — Надень это. Поехали. — Она щелкает пальцами.
Что за…
— Ну пошли, ладно?
— Надеюсь, я никуда не уйду.
Она поворачивается, выпячивает бедро и кладет на него руку.
— Мы едем в «Яму», и ты хочешь знать, почему, потому что ублюдочный Брэндон должен драться минут через двадцать.
— Что?
— Да, давай пошли, ладно?
Мое сердце колотится в груди, кровь течет по мне, зажигая все тело.
— О, я убью его.
— Ага, ага. Давай.
Пятнадцать минут спустя мы пробираемся через переполненный бар. Я и забыла, как отвратительно пахнет внутри. Пиво, моча, несвежие сигареты и дешевый лосьон после бритья. В ту секунду, когда я открываю дверь в подвал, рев толпы почти оглушает меня. Выключатель. Выключатель. Выключатель. С каждым шагом я спускаюсь, мой пульс колотится. Хоуп хватает меня за плечи, когда мы достигаем низа.
— На самом деле не убивай его. Может, всего несколько хороших ударов по голове, а?
Глядя на нее, я вырываюсь из ее рук. Я никогда не видела этого места таким многолюдным. Стенка на стенку. Люди стоят плечом к плечу. Кричат. Поднимают тосты друг за друга.
Микрофон потрескивает, и включается обратная связь.
— Отсутствуя на ринге четыре месяца, он вернулся с удвоенной силой. — Ларри делает паузу для драматического эффекта, и все сходят с ума. — Брэндон «Разрушитель» Блейн!
Я прокладываю себе путь сквозь людей, извиваясь под потными руками. Проталкиваюсь мимо группы мужчин в кожаных куртках, а затем оказываюсь прямо на краю ринга. И вот Брэндон стоит посередине, его руки заклеены скотчем, волосы растрепаны. Он расхаживает, как животное в клетке, тигр, жаждущий крови. С каждым взволнованным движением я мельком вижу монстра, желающего и готового вырваться наружу. И я не хочу, чтобы зверь его достал.
Я забираюсь между изношенными веревками. Мужчины кричат и свистят, а Брэндон хлещет ударами по сторонам, его ноздри раздуваются, как у разъяренного быка, и тут его зеленые глаза останавливаются на мне. Я подхожу прямо к нему, у меня кружится голова от страха и гнева, и я останавливаюсь, глядя на него снизу вверх.
— Убирайся нахер с этого ринга, — говорю я дрожащим голосом.
Толпа освистывает. Смятая пивная банка приземляется в нескольких сантиметрах от моих ног.
— Уберите девчонку с ринга, — кричит кто-то из зрителей.
— Уйди, Брэндон, — повторяю я снова, потому что меня сжимает за горло вполне реальный страх. Это все разрушит. И я не могу этого допустить.
— Забирай свою гребаную суку… — Позади меня раздается голос: — Вон с ринга. — Я поворачиваюсь и смотрю на парня, подпрыгивающего на носках, его руки заклеены скотчем и он готов обрушить на Брэндона град ударов.
Я оборачиваюсь, Брэндон совершенно неподвижен. Его челюсть сжимается, и он хрустит шеей из стороны в сторону. Я уже однажды видела этот взгляд — в ту ночь, когда он ударил меня. В ту ночь он чуть не убил двух парней. Он проходит мимо меня, приближаясь к своему противнику.
— Финн, — говорит он низким и хриплым голосом. Следующее, что я помню, Брэндон наносит удар другому бойцу, и кровь брызжет на мою майку.
— Ччто ты только что сказал ей?! — кричит Брэндон, хватает парня за волосы и с громким треском отбрасывает его голову назад о бетон.
Парню удается поднять руки перед лицом, в то время как Брэндон избивает его торс безжалостными ударами. Его мышцы скручиваются и напрягаются под каждым беспощадным ударом.
Кто-то хватает меня за талию, перекидывает через канат.
— Ты в порядке? — спрашивает Финн, оттягивая меня от ринга. Толпа приходит в бешенство, но даже несмотря на их аплодисменты, я каким-то образом все еще могу различить звук кулаков Брэндона, бьющих по лицу этого парня, тошнотворный удар костей о бетон.
Как же я ошибалась.
Брэндон всегда был таким диким существом, вышедшим из-под контроля, и, возможно, он прав. Может, я пыталась засунуть его в идеальную коробку не потому, что хотела, чтобы он изменился, а просто потому, что я хотела, чтобы он смог отпустить чувство вины. Все, чего я когда-либо хотела, это чтобы он был счастлив.
