Заметив как я поежился, брат удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям.
— Ты мне нравишься, не могу сказать будто я счастлив от того, что именно ты заменил брата, но если бы дали выбор из вас двоих, предпочел бы именно тебя.
— Ты его не любил? — почему-то мне нужно было это знать.
— Не могу сказать, что не любил, скорее… мне очень не нравилось то, каким он становился. Если покопаешься в памяти — поймешь.
— Но ведь его сознание немного и мне досталось, значит…
— Нет, ты сильней, намного. Я знаю, что ты не дал бы об себя вытирать ноги, не стал бы валяться в ногах и просить…
— А он это делал? — изумленно спросил я, с трудом удерживая себя от того, чтоб тут же нырнуть в память и устроить там поиски таких моментов.
— Поищешь потом, — видимо заметив мои метания, резко бросил Гарриш, — Сейчас давайте обсудим, что делать с… Миха? Правильно?
Парень кивнул и протянул Гарришу руку.
— Давай что ли заново знакомиться. Михаил. Но лучше Миха.
Брат усмехнулся чему-то своему и пожал руку парня.
— Мое имя ты знаешь, так что давайте не затягивать. Боюсь там остальные детки без присмотра вляпаются куда-нибудь.
Увидев как мы согласно кивнули, Гарриш продолжил.
— Ты спрашивал как я понял, что и ты не тот, кем хочешь казаться? То, что Яр часто называл тебя Михой, это полбеды, но ты сам себя выдавал много раз. Но больше всего тебя сдало поведение на поляне, когда на Яроша напали. Так оборотни себя вообще не ведут. С младенчества их приучают полной преданности стае. Без этого тебя просто не выпустили б из клана в академию, если бы ты не доказал эту верность. Когда один оборотень видит, что другой неправ, он скорее пожурит его или отойдет в сторону, максимум остановит, но никогда не пойдет так в открытую против, да еще и при посторонних. Между собой, конечно, тоже бывают конфликты, но никак не из-за представителя другой расы. На поляне ты себя показал не как оборотень, скорее такая реакция свойственна другим. Оборотни довольно агрессивны, но умеют затаиться и выжидать как звери добычу. Ты же вообще не привык держать что-то в себе, и сразу кидаешься в атаку, не задумываясь. Ну а то, что вы оба используете незнакомые словечки, думаю, вам итак самим ясно по реакции остальных?
Гарриш перевел дыхание и облизнув пересохшие губы, продолжил.
— Ты меня сейчас заботишь постольку поскольку именно благодаря тебе могут вычислить и Яра. Конечно, чтоб добраться до него, еще нужно получить разрешение семьи, а наша не на последнем счету, но рисковать не хочется. Поэтому прошу об одном — постарайся узнать всё возможное о том, как именно себя вести и что делать, когда на те же каникулы тебе нужно будет явиться в клан.
Миха серьезно взглянул на Гарриша и пообещал.
— Ну что ж, думаю можно возвращаться к остальным. Если что-то не ясно, сразу обращайтесь ко мне, не нужно делать глупости.
— Вах, моя тааак интэээрэээсно….
— Гар! — тут же встрепенулся я и, испуганно взглянув на брата, признался, что у нашего разговора был посторонний свидетель.
Глава 9
Сандр Морнио
Весь путь, от самого тоннеля, через парящий над бескрайним запредельем мост, в доме джина и уже позже, в лесу сатиров, я держался из последних сил. Вокруг меня все кружилось и мельтешило, и я плыл сквозь мир, плетя паутину.
Там, в доме ифрита, когда блондин спросил меня, смогу ли держать защитную сеть, я чуть не рассмеялся ему в лицо. А то он не знает? И я проговорился. Но он как будто не заметил. А уже у портала, когда Ярош предложил мне снять паутину…Мне стало настолько нехорошо, что я уже не замечал, что отвечаю.
В лесу меня оставили наконец в покое. Лишь изредка я ловил короткие взгляды Гарриша, словно он проверял, тут я еще или уже… Знал он или нет? И если знал, то почему не предупредил? Мне не хотелось так думать. Сама мысль о том, что Гарриш просто не захотел рассказать, жгла огнем. Слишком больно. И не справедливо, хотя в нашем положении о какой справедливости может идти речь?
Черный источник — некра…Кто бы мог подумать, что я радовался сначала тому, что у меня, единственного на всем курсе есть дар некроманта. Дурак. Идиот конченный. И уже возможно, скоро.
Когда впервые я сумел применить некру — удивился, насколько легко она меня слушалась. И с трудом сумел ее обуздать. Во второй раз ощутить ее могущество для меня стало как откровение. Волшебный полет, неуемное могущество, и горячая благодарность за право ее применения. Гордость, плавно перерастающая в легкий ужас, а затем в обжигающую панику, когда я осознал, что эта черная энергия все ширится и ширится, словно из бездны черпая все новые волны, и каждая выше предыдущей… 'Отдохнуть, восстановить источник некры…' Звучит как издевка. ЭТОТ источник восстановлению не подлежит. Теперь все свои силы я тратил лишь на то, чтобы закрыть его.
Меня разрывала изнутри черная всепоглощающая буря, стремившаяся наружу, сметая все на своем пути, смеясь над моими жалкими усилиями. Некра, уподобившаяся дикому хищному зверю, рвала своего заигравшегося владельца, рвала безжалостно и отчаянно, словно понимая, что если сейчас не освободится, то другого шанса у нее не будет. 'Если ты встал на пути яростной бури — не препятствуй, ибо тебя унесет ураганом. Но согнись и держи свою линию, не отступая и не наступая. И тогда лишь ты выйдешь победителем.' Дед Морнио был выдающимся стратегом. Не видя ничего вокруг, я слышал только эти слова, удерживающие меня на плаву.
Могущество — я дарую тебе неограниченную власть над миром — кричала она, ты поднимешься выше всех, станешь правителем. Подчинись, отпусти…
Нет! Мне не нужна сила такой ценой. Ведь под сладкой пеной ее слов я чувствовал на языке горький яд ее умолчания. Сейчас, не обращая внимание ни на что, я боролся за себя, за свое 'я', за право жить так, как велит мне мой долг и моя совесть. И сотни поколений моей семьи, чью честь я клялся беречь.
Почему Гарриш меня не предупредил? Знал ли он о той борьбе, что заставляла мое сердце биться вдвое чаще, о том, что я дышать мог через раз, о черном ревущем пламени, выжигавшем меня изнутри? Я не мог, не хотел в это верить. Он не такой, ведь именно он стал меня учить…
А некра нашептывала: 'он такой, просто завидует твоему могуществу, ведь ты сильнее…'. А он умнее и…я просто не могу сдаться. Даже если судить потом буду сам себя — именно перед собой нести ответ за слабость, за гордыню, и за те жизни, которые заберет моя сила. Да, сейчас я мог себе признаться, я не люблю своего жениха, а узнав его поближе, понимаю, что даже из расчета жить с ним не смогу. Мы слишком разные, и этого уже не изменить. Мне не нравится наг, а уж тем более вампир и Мият, но…я просто не могу себе позволить такую роскошь — убивать всех направо и налево, невзирая на близость и дружбу или глубокую антипатию. Мне не закрыть расчеты со своей совестью, не перевесит обладание всем миром такой цены.
