Неправильно. Нельзя увести малыша, пока он так лежит, значит — защищать! Я медленно встаю, из груди доносится громкий предупреждающий рык. Не подходить!
Малыш зашевелился и, барахтаясь, начинает отползать в сторону. Неправильно ползает! Кто его так учил? Совсем щенок, придется унести. Порыкивая в сторону двуногих, пытаюсь взять малыша за загривок, тот выворачивается как уж, пришлось придавить лапой. Чуть повернул голову, стараясь уследить за двуногими.
Мррр, как малыш пахнет вкусно. И шкурка совсем мягкая, даже детский пушок не вылинял под шерсть. Кто его замотал в эти тряпки? Легонько лизнул, оказалось и на вкус он просто замечательный, как бы не увлечься, я ведь должен защищать.
— Гар! Мих меня там (!) нюхает! — пискнул испуганно щенок. Кто такой Гар? — Да сделайте же что-то?! У него язык шершавый, больно же!
Какой непоседливый щенок, когда вырастет — станет хорошим помощником.
Гарриш Солюм
Рассматривая бледное, измученное лицо Сандра, я взял его за руку, чтобы усилить контакт. Диагностический импульс лучше всего срабатывал при прямом прикосновении, кожа к коже.
Процесс у Сандра зашел уже настолько далеко, что скоро следовало ожидать развязку. Либо он справится сам, либо нет.
Эта неизбежная плата за попытку пользоваться некрой — самой непредсказуемой из магических сил, и от того самой опасной. Я ждал, прокручивая в памяти информацию, которую смог вытащить из Яроша и Мията. Странно, но когда мои подозрения полностью подтвердились, внутри все наконец успокоилось и встало на свои места.
Моего брата, по крайней мере его сущности, больше нет. Быть может, если бы я был сильно привязан к нему родственными чувствами, то нынешнему Ярошу бы не поздоровилось. Но, подозревая и присматриваясь к тому, кто занял его тело, я все больше убеждался, что эта новая версия Яроша, если суметь направить в нужное русло, возможно, станет решением всех наших проблем. И позволит обернуть произошедшее на благо семьи, рода и…
Все предшествующее время я продолжал давить на Яроша, примериваясь, изучая его порывы и болевые точки, исподволь отслеживая реакции на непредвиденные обстоятельства. И чем сильнее он сопротивлялся внешним воздействиям, тем больший интерес вызывал. Если сейчас дать опору его существованию, посулить приют и защиту — он перестанет метаться, и его одиночество, толкающее на безумные поступки, этот его протест против случившегося с ним, сочащийся болью и безумно жаждущий тепла, угаснет, наконец успокоившись, напитавшись стабильностью положения.
Давая сейчас ему надежду, я навсегда смогу привязать Яроша к семье как к единственно прочной точке опоры. Осторожно подводя его и оборотня к откровенности, я узнал самое главное — они, и Ярош, и Мият, точно осознавали невозможность покинуть наш мир. И, если Мият, более уверенный в себе, принял свою новую сущность достаточно легко и свободно, то Яроша явно что-то угнетало. И узнать причину такого состояния мне еще предстоит.
Но, крайне тонкая нервная организация, необычный дар, ранее не присущий моему брату, открытое сердце, пока подверженное сомнениям и неуверенности — все вместе представляло настолько привлекательную смесь, как с точки зрения науки, так и с точки зрения изучения само личности, что я, без малейших колебаний, предложил свою защиту и помощь.
Ее приняли с радостью и вполне ожидаемой тревогой.
А Мих, что ж, с ним вероятны проблемы. Стая, в которую он вынужден будет скоро вернуться, сможет раскрыть его в два счета. А разоблачение одного — без сомнений потянет и разоблачение второго. Затронуть свою семью сейчас я просто не мог позволить. Значит, дополнительная головная боль мне обеспечена. Кроме стаи — проблемы с освоением двойственной сущности, и малейшие ошибки могут стать чреватыми. Обузданию дикого зверя внутри себя оборотни учились с младых ногтей. У этого переселенца такой практики, естественно не наблюдалось, да и обучить за пару дней тому, на что у других уходило полжизни…Моя головная боль усилилась.
Да что ж такое? И тут до меня дошло, что это срабатывает диагностический импульс. Сандра корежило и ломало, и адепты, расползшиеся по полянке, с суеверным ужасом наблюдали за нами. Ох, не так и не здесь должно происходить Слияние. Смежив веки, я следил за последней стадией, парень продержался на удивление долго, судя по описанным в книгах ритуалам, оставался последний штрих, в котором я уже мог ему помочь, ведь основную задачу он разрешил самостоятельно. И в последний момент влил в него поток своей энергии, не давший затянуть его в установившийся канал прочной связи с некрой.
Последний яркий всплеск — дал мне знать, что парень выдержал. И почему-то на душе стало так легко, ох, не к добру такие чувства!
Сандр открыл глаза, и на меня выплеснулся целый шквал обуревающих его эмоций, и преобладающей, как ни странно являлась необузданная радость от моего присутствия! Он вцепился в мою руку, которую я так и не отпустил, и стал засыпать меня обвинениями, стараясь изо всех сил скрыть, насколько ему больно от своих подозрений. Ох, дурашка! Ну как же ему объяснить, что просто НЕВОЗМОЖНО быть готовым к такому. А тратить силы на поиски решения, заведомо невозможного в принципе — это лишь подвергать себя излишней опасности порабощения некрой.
Но объясниться нам так толком и не дали. Уже ни минуты не сомневаясь, я распрощался с бесстыдно поманившей меня возможностью слегка передохнуть, и побежал на крики. Опять Ярош во что-то влип! Неугомонный, просто притягивающий все возможные неприятности на свою жо…голову, этот эксперимент природы умудрился напороться на сатира! Ведь как чувствовал, не хотелось мне оставлять их с Миятом наедине, но нет же — пошел на поводу у инстинктов, давая им время во всем разобраться, отвлекшись на Сандра. Моя промашка! Разборки можно было устроить и попозже, в более безопасном месте. Так, а вот это уже совсем плохо. Мият полностью обратился и застрял в боевой форме.
Огромный черный зверь, весь перемазанный кровью, буквально нависал над тушкой брата, в защитном порыве оскалив огромные окровавленные клыки и нещадно хлестая хвостом по своим бокам. Неподалеку валялось окровавленное и изломанное тело сатира, судя по копытам. Чудесно, подумал я, прощаясь с планом незаметно пробираться сквозь лес. Судя по сотворенному здесь шуму и драке, только слепоглухонемые сатиры оставались не в курсе проникновения на свою территорию чужаков. Но гипотетическое наличие вышеозначенных инвалидов для нас погоды не меняло. Да, если я и смогу вернуться в академию, то, скорее всего — седым заикой!
