словно не жила, а наблюдала за этим стремительным полетом сбоку, с обочины, боясь и не умея его остановить. Она не Мастер, у нее нет ни сил, ни желания со всем сразу покончить. «Боги, боги мои! Что же нужно было этой женщине?!» – вспомнила она и усмехнулась. Раньше таких всплывающих утопленников она заливала вином, но с Глебом этого было нельзя, он непременно начнет допытываться, что случилось и как он может помочь, и ничем, кроме еще большего раздражения, это не кончится.
– С жиру ты бесишься, подруга, – сказала ей как-то Ленка. – Тебя бы в операционную, и чтобы операция часов на шесть – сразу все страдания исчезнут.
– Врачам хорошо, – вздохнула Марго. – У них нет вопроса, для чего они живут.
– Ну да, я живу исключительно для того, чтобы вывихи вправлять и чирьи вскрывать, – засмеялась Ленка.
– У тебя есть Костя.
– Так заведи, – хмыкнула Ленка, и Марго не нашлась что ответить.
За окном пронеслась скорая помощь, красной стрелой разрезая темноту. Марго спрыгнула с подоконника, посмотрела на спящего Глеба. Он лежал на боку, по-детски свернувшись калачиком. Она нырнула под одеяло, обняла его, прижалась к теплой широкой спине. Не просыпаясь, он накрыл ее руку своей, и она подумала, что, может быть, это тоже счастье, только другое, и ей надо просто привыкнуть.
III
– Тебя тут мальчик один искал, – вспомнила мать. – Сказал – ученик бывший. Сдается мне, он уж заходил как-то, худой такой, симпатичный. Мне, говорит, срочно надо. Телефон оставил.
Марго взяла обрывок тетрадного листа с наскоро нацарапанным телефоном. Ни имени, ни фамилии в записке не было, только номер, две буквы ИК и число, 325.
Калюжный. Два года она не могла решиться поговорить с ним. А теперь он объявился сам, и это значит – судьба. Она набрала номер, попросила позвать Игоря Калюжного, третий курс мехмата, комната 325. Услышав в трубке тяжелое дыхание бежавшего человека, сказала:
– Это я, Игорь, Маргарита Алексеевна. Ты просил меня позвонить.
– Нам необходимо встретиться, – резко и четко произнес он. – Через полчаса я буду в сквере.
Ни возразить, ни просто ответить она не успела – он бросил трубку. Полчаса она слушала, не слыша, материны новости и гадала, что же такое случилось. Потом отправилась в сквер, смела снег со знакомой лавочки, села и тут же увидела бежавшего Игоря. Говорить он начал еще издали, еще на бегу, задыхаясь и заикаясь, выплескивая из себя слова, как будто именно слова мешали ему дышать.
– Я прочел вашу книжку. Этот Брыков, полицай, я знаю, с кого вы его списали, я только не понимаю, как вы узнали, откуда.
– Узнала что? – сжимая кулаки в карманах так сильно, что даже сквозь перчатки ногти впивались в ладонь, спросила Марго.
– Что мой дед был полицай.
– Почему ты думаешь, что Брыков списан с твоего деда?
– Я не думаю, я знаю. Из-за шрама. Шрам у него точно такой был. На локте, на сгибе, полукруглый такой, как от укуса. Точь-в-точь как вы описали. Всегда знал, что он плохой человек, что он немцам служил. Они только думали, что не знал. Бабушка к матери приходила, когда мне восемь лет было, в ногах валялась, меня хотела увидеть, а мать не пустила. Она подарок принесла, пистолет с пистонами, а мать не взяла. Они на кухне закрылись, а я подслушивал. Очень пистолет хотел. Она матери говорит, я без сына осталась, а ты еще и без внука хочешь меня оставить, а мать говорит: не хочу с вашей породой дела иметь. Вот. Она много раз приходила, все без толку. А вы, вы откуда узнали?
– Я писала свою книгу по дневнику человека, жившего в то время, – медленно, тщательно выбирая каждое слово, произнесла Марго. – И я провела много времени в архивах. Людей, служивших немцам, было не так уж и мало, по самым разным мотивам. А людей со шрамом от укуса и того больше. Возможно, это просто общее сходство. Знаешь, как в фильмах пишут – всякое сходство случайно.
Он упрямо мотнул головой:
– Нет, я точно знаю. Я шрам помню. Точно такой.
– У человека, ставшего прообразом Брыкова, была фамилия Бабарыко, – сказала Марго и замерла.
Он коротко не то вздохнул, не то всхлипнул, помолчал, выдохнул облегченно:
– Тогда это не он.
– А как фамилия твоего деда?
– Марцинкевич.
– Ну вот видишь, – презирая себя, сказала Марго, – значит, не он. У каждой семьи есть свой скелет в шкафу, Игорь, но прошлое уже прошло, оно не должно душить настоящее. Нельзя позволять этим скелетам обрастать плотью. У меня тоже…
– У вас тоже?!
– У меня совсем другая тайна, Игорь, но и с ней жить непросто.
Он замолчал, задумался, заходил маятником вдоль скамейки. Пошел снег, сидеть стало совсем холодно, да и поздно было уже, Глеб уже едет домой.
– Мне пора, Игорь, – сказала она. – Проводи меня до трамвая.
– Я был в вас влюблен в десятом классе, – резко остановившись, произнес он.
– Я знаю, – улыбнулась Марго, – это обычная история, в молодых учительниц всегда кто-нибудь влюбляется.
– Я не так. Я думал, что через несколько лет… Только теперь уже невозможно, когда вы все знаете.
– Ты прав, невозможно, – мягко сказала Марго. – Во-первых, я замужем…
– Во-вторых, я вам неинтересен. Зачем вам такой…
– Какой? – резко перебила Марго. – Какой? Чем ты плох, Игорь? Тем, что в труднейших обстоятельствах смог выстроить свою жизнь так, как хотел?
– Так значит, – с надеждой начал он, и снова Марго перебила:
– Есть человек, которого я люблю. И в твоей жизни обязательно появится такой человек, и это не я, поверь мне, это не я.
– Когда вы нас учили, у вас никого не было, – упрямо возразил он.
– Когда я вас учила, у меня… – начала Марго и осеклась.
Он смотрел на нее, не отрываясь, и она спросила быстро:
– Скажи, ты знаешь, как Лена Яновская поживает? Она вроде была влюблена в тебя в школе.
Он пожал плечами, помолчал и вдруг сказал, глядя в сторону:
– Бабушка эта отцовская вроде еще жива. Я после вашей книжки начал материны бумаги разбирать, там ее писем полно. Она матери каждую неделю почти писала, а мать не открывала даже. Но не выкидывала, хранила. Странно, правда?
– Ты с ней виделся? – откашлявшись и не глядя на него, спросила Марго.
– Нет.
– Почему?
– Не хочу.
– Мы можем вместе сходить. Или, хочешь, я одна схожу к ней? – поражаясь собственному лицемерию, спросила Марго. – А потом все тебе расскажу.
– Зачем вам?
– Собираю материал. Для новой книги.
– Сходите, – пожав плечами, сказал
