Волка блеснули из-за деревьев. Я почувствовала, как отозвались в нём слова болтливой мышки.
– Осторожнее, – я строго посмотрела на Вувыльту. – Такие слова могут навредить.
Мышь съёжилась, нервно поправила воротник и обернулась. Волк скрылся за деревом. А я задумалась – что, если Вувыльту пошла со мной не только для того, чтобы узнать, что происходит? Вдруг у неё есть и другие мотивы? По спине холодом пробежал взгляд – это тигр охотника вышел из леса, чтобы лечь недалеко от костра. Спустилась ночь, а вместе с ней и дождь решился пролить влагу на наши беспокойные головы.
Все разбрелись по своим пологам и вскоре затихли. Если бы кто-то не спал, он бы услышал, как в шуршании дождя послышались тихие шаги, и увидел, как под мой полог скользнула мохнатая тень. Но все спутники, способные говорить человеческим языком, спали, а Ныкирит, глядящая на нас с небесной нарты Луны, и так знала, что каждую ночь я встречаюсь с тем, от кого должна бежать без оглядки. С Волком, обладающим силой, сравнимой с духами.
Глава 22
– Посмотри на небо. Видишь?
– Звёзды сплелись в узор.
– Это жизнь.
– Посмотри вдаль. Видишь?
– Море коснулось неба. Расправило плавники-крылья, поднялось, запело, принимая объятья.
– Это любовь.
– Посмотри вниз. Видишь?
– Корни впились в скалы, проросли сквозь крепкие камни, превратили их в пыль.
– Это долг.
– Ты видишь цветы, что растут на глубине тысячи метров?
– Ты чувствуешь их запах?
– Тут, внутри скал, поселилось время. Дотронься до камня и почувствуешь его бег. Дотронься. Ты почувствуешь его мощь.
Мои руки – крылья. Вместо лица твёрдый клюв. Иссиня-чёрные перья блестят в свете мерцающих звёзд.
Я летела над морем и видела, как в его глубине проплывали киты. Когда они поднимались к поверхности воды, небо пронзали прозрачные струи, что вырывались из их ды́хал. По ним в глубину морского тела проникал звёздный свет.
Я летела, и ветер подгонял меня. Шевелил чёрные перья. Пел тягучие, словно смола, песни.
Я смотрела вниз и видела сопки. Лишь приглядевшись что было сил, могла заметить их медленный бег. Вся моя суть стремилась угнаться за ними, но, несмотря на медлительность, они поднимались и опадали быстрее, чем я взмахивала крыльями. Быстрее, чем ветер нёс снежное крошево. Быстрее, чем луна тянула к берегу морские волны.
Небо окрасилось заревом красок – это духи приоткрыли брешь, чтобы мелькнуть то в одном мире, то в другом. Это память обрела зрительную форму.
– Бабушка Гивэвнэут, скажи родителям, что со мной всё в порядке, – мысленно попросила я, глядя на танец духов.
– Они знают, – донёс ответ ветер.
Я летела дальше – туда, где небо сливалось с землёю и где море касалось звёзд. Я летела до тех пор, пока не иссякли чёрные перья, не опустились исхудавшие крылья, не поник тяжёлый клюв. И тогда я села на скалистый выступ над морем. Я сидела там до тех пор, пока моих глаз не коснулся первый луч солнца. Вместе с ним поднялась высокая волна и поглотила меня.
Я проснулась, когда в лагере вовсю кипела жизнь – сворачивались пологи, закипала вода в котелке, пахло травами. На моём тёмном спальнике ярко выделялась волчья шерсть, а его следы хорошо отпечатались на мягкой после дождя земле. Рука сама собой потянулась к блюду, пробежалась пальцами по древнему узору.
– Ты мне враг или друг? – спросила я, не размыкая губ.
Конечно, мне никто не ответил. Вувыльту недовольно цыкнула, когда увидела, что я встала, но я так и не поняла – злилась она на меня за то, что так долго спала, или остерегалась из-за вчерашних слов о блюде.
Низкая облачность постепенно рассеивалась, и солнце пробивалось сквозь пелену косыми лучами. После плотного завтрака Лийнич подошёл к моему пологу и присвистнул.
– Ничего не хочешь нам сказать? – спросил он.
– Нет, а что?
– Тут следы.
– Да? – почти натурально удивилась я. – Чьи?
– Интересно, почему он не забрал блюдо?
– Волк? – Вувыльту побледнела.
– Моему волку блюдо ни к чему, – степенно проговорил Хурэгэлдын. – Или за вами другой ходит?
– Да, – ответила я. – Волк из моей сказки.
Охотник ничего не ответил, а Вувыльту переглянулась с Лийничем.
– Что? – спросила я у них.
– Да нет, просто странно, – проговорил колдун и принялся отвязывать полог.
– Спасибо, – кивнула я колдуну.
В путь вышли быстро, будто нас кто-то гнал. Я без надежды достала компас, посмотрела на пляшущую стрелку и положила его обратно.
– Куда пойдём? – без заинтересованности в голосе спросил Лийнич.
– Пока давай туда, – я махнула рукой в сторону, где лес был реже.
Идти было сложно – ноги проваливались между камней, ветки снова цеплялись за одежду. Медведь Хурэгэлдына шёл впереди, расчищал дорогу, и мы молча следовали за ним, радуясь, что путь стал чуточку свободнее, чем вчера.
К обеду небо прояснилось и стал виден Луна на своей серебряной нарте. Я смотрела на лунный диск в небе и думала о том, что где-то там сидит на нарте Ныкирит и, быть может, машет нам сейчас рукой.
Спустя час оказалось, что мы выбрали практически правильное направление – надо было лишь сместиться немного к югу. Появился уклон. Сначала едва заметный, но спустя час он стал ощутимым. Тут и там попадались скалистые выступы или груды камней, местами поросших мхом. Почти незаметно уклон сошёл на нет, но практически сразу же мы почувствовали, что спускаемся. Лес стал редеть, постепенно узловатые северные деревья сменились более живучим стлаником, пока и он не растворился, оставив голые скалы.
Полоска моря рябила волнами. Я вышла из-за последних деревьев и захлебнулась чувством безграничного пространства. Оно возникло даже несмотря на то, что за полосой воды виднелись сопки. Море манило. Я сама не заметила, как ускорила шаг. Сумка с блюдом больно била по бёдрам на каждом шагу, но я её не замечала. Шаг уже практически перешёл в бег, когда в небе пролетел ворон.
Я остановилась. Мои спутники догнали, застыли на месте с тяжёлым дыханием, но спрашивать ни о чём не стали. Я пошла дальше – быстро, но осторожно. Идти было сложно – скалы грозили переломать ноги. То, что изначально я приняла за остров, оказалось тем самым скалистым мысом, на котором должен находиться шаман.
– Давайте к берегу, а потом вдоль него вон туда, – показал рукой великий колдун.
– Что там? – удивился охотник.
– Сильный шаман, – ответила я, не отрывая взгляда от воды.
Наши шаги выровнялись, обрели ритм. А глаза увидели цель. Луна светил, указывая на полуостров. Время тянулось,
