— Не думаю, что ты многое потеряла.
В ответ я улыбнулась, при этом не переставая думать.
— Даже несмотря на то, что у меня было мало друзей, я всегда хотела иметь их, желала, чтобы на меня обращали внимание. Если Жасмин такая же, то, скорее всего, ей нравится быть любовницей Эзона, как бы тошно это ни было. Скорее всего, он осыпает ее знаками внимания.
— Ты права. Хотя я думаю, нет ли тут чего-то большего.
— В смысле?
— По-моему, многие подростки время от времени чувствуют себя не такими, как все. Их якобы никто не понимает. Я и сам не раз испытывал подобное. Сомневаюсь, что на ее месте воспринял бы это как некое спасение.
— Я тоже. Но мне кажется, что каждый поступает по-своему. Я выбирала увлечения, рассчитанные на одиночество. Бег. Плавание.
— Пазлы?
— Эй! — удивилась я. — А ты откуда знаешь?
— У тебя в шкафу их сотни.
Я рассмеялась, потом вспомнила, что Кийо говорил до этого.
— А как взрослел ты? Ведь тебе с самого начала была известна собственная суть?
— Да, родители никогда не делали из этого тайны. Они смирились с тем, что в буквальном смысле принадлежали разным мирам, и не ругались по этому поводу. Я привык учитывать эту двойственность, уже говорил, что люблю оба мира и поэтому не хочу видеть, как кто-то захватит этот. Конечно, много раз в своей жизни, особенно когда был юн и норовист, я доводил одного из родителей и клялся тогда, что навеки останусь или кицунэ, или человеком, в зависимости от того, кто меня достал.
— Должно быть, твои подростковые страхи были чудовищны, — поддразнила его я.
— Ты даже не представляешь насколько.
— А твои родители по-прежнему вместе?
— Нет, но все еще дружат. В итоге мама окончательно осталась в Мире Ином, когда я повзрослел. Я вижусь с ней время от времени. Это разбило сердце моему старику. Он безумно любил ее, но женился во второй раз, и, кажется, удачно.
Я откинулась на спинку сиденья.
— Теперь, когда я узнала, кем являюсь, мне жаль, что не выяснила этого раньше. Я была бы рада как следует изучить магию, чтобы разнести по камушкам замок Эзона и вытащить Жасмин.
— Ты не можешь знать наверняка, что у тебя все получится, — предупредил кицунэ. — Ты наполовину человек, могла не унаследовать всей силы короля Бурь.
— Ты получил все способности своей матери?
Он заколебался.
— Да.
— Я не могу бросить Жасмин. Тем более теперь, когда я знаю то, что знаю. Но я ума не приложу, как вытащить ее оттуда.
Кийо потянулся и пожал мою руку.
— Мы что-нибудь придумаем. Не переживай.
Его слова немного успокоили меня, но мы оба знали, что это лишь теплые, ничего не значащие фразы для поднятия настроения. Я сомневалась, что у Кийо были хорошие идеи насчет того, как мне вернуть Жасмин.
До завтрашнего утра работы у Кийо не было, поэтому мы отправились пешком к каньону Сабино. Физическая усталость — хороший способ забыть о похищенных барышнях, и он сработал. Температура воздуха улетала за сорок. Двинувшись в обратный путь, мы взмокли, устали и жадно прикладывались к бутылкам с водой.
В какой-то момент я остановилась передохнуть и поймала на себе его взгляд. Кийо смотрел на меня с довольным, восхищенным выражением, не только сексуальным, как обычно.
— Что? — спросила я.
— Твои волосы. Никогда не замечал, какие они рыжие. Солнце делает их сейчас просто огненными.
— Это хорошо?
— Это замечательно.
Расслабленное выражение его лица в этот момент сменилось знакомыми проблесками желания. После этого мы особо не разговаривали. Оставшаяся часть прогулки и последующая дорога домой прошли в молчании, но в воздухе между нами чувствовался накал, куда больший, чем за пределами машины.
Когда мы приехали домой, Тима там не оказалось. Я включила душ, торопясь смыть пот и косметику, и Кийо забрался туда вместе со мной.
— Только чтобы помыться, — предупредила я его.
— Конечно, — ответил он и прижал меня к стене.
Вода катилась по нам, пока мы целовались, прикасались друг к другу и пытались хоть как-то помыться. Уж не знаю, как мы с этим справились. Кажется, некоторые части наших тел оказались намылены значительно больше, чем другие.
Я не против секса в душе, но у нас не было с собой презервативов. Иногда мне казалось, что двойной способ предохранения — это чересчур. За восемь лет у меня никогда не было проблем с противозачаточными. Но мы оба знали, как высоки ставки.
Мы рухнули на кровать, все еще мыльные и скользкие. Кийо потребовалась лишь пара секунд, чтобы надеть презерватив, и я взобралась на него. Прелюдия явно не играла особой роли в наших отношениях. Кийо на секунду схватил меня за бедра и удержал от решающего шага.
— Ты принимала сегодня пилюльки?
— Принимала, принимала, — заверила я его.
Он расслабился, отпустил меня, позволил двигаться вверх и вниз, вбирать его в себя. То ли вздох, то ли стон тихо сорвался с его губ.
Кийо открыл глаза и улыбнулся мне.
— Ты — лучшее, что есть у меня в жизни.
Я ответила ему улыбкой, прекрасно понимая, что он хотел сказать. Нам было хорошо вместе. Напряженность прошедшего месяца исчезла. Мы находились там, где и положено, начали ровно с того, на чем остановились после нашей первой ночи.
Я продолжала подниматься и опускаться. Руки Кийо сжали мою талию, его ногти дотрагивались до моей спины. В этот миг меня пронзило тревожное предчувствие, но Кийо оставался сдержанным. Прежние царапины уже заживали, хоть и медленно.
Он позволил мне оставаться сверху не больше минуты, потом перевернул меня на живот и взял сзади, яростно и агрессивно. Я робко попыталась сменить позицию, но он играючи вернул меня в прежнее положение. Может, это качество было лисьим или такова уж оказалась его человеческая натура, но Кийо нравилось доминировать. Я решила не сопротивляться, слишком охваченная истомой и огнем.
Он двигался во мне, кончил, перекатился на бок и привлек меня к себе. Я уткнулась в него лицом, переполненная счастьем, и до головокружения упивалась его запахом. Мы вцепились друг в друга и слышали, как успокаивалось наше неровное дыхание. Впервые за долгое время я ощущала покой и безопасность. Все так и должно было быть.
Этой ночью Кийо остался со мной. Мы переплелись и лежали в темноте. Мое тело вдруг вспомнило свои прежние привычки. Кийо давно заснул, а я обнаружила, что все еще лежу без сна, крутилась так и эдак, считала звезды на потолке и пыталась успокоить свой мозг.
Очевидно, я перестаралась, потому что разум вошел в транс. Меня уже не мучила бессонница, но и сном подобное состояние нельзя было назвать. Я осознала это, попыталась выйти из него, но тут в моем мозгу возникли уже знакомые образы пустоши, которую я никогда прежде не видела, и темной, увенчанной короной фигуры, возвышавшейся передо мной.
