Доминго Ирала и его команда начали утверждать свою власть в провинции попытками расположить к себе ее испанское население, разрешив своим людям грабить и обирать индейцев, захватывать их дома, земли и продовольствие, отбирать у них женщин и девушек, а также всякое имущество и домашних животных силой. К этому времени многие индейцы освоенных районов провинции уже приняли христианство, но теперь перед лицом бесчинств новых братьев во Христе они стали возвращаться к своей старой вере и покидать свои жилища в поисках убежища от преследований испанцев в отдаленных землях. Этими действиями был нанесен серьезный удар по осуществлению успешно проводившегося бывшим губернатором процесса колонизации новой территории. Не ограничиваясь бесчинствами и открытым разбоем против мирных и еще недавно дружественных индейцев, новая власть продолжала жестокие и беспощадные преследования своих противников среди недовольных их действиями испанцев, сажая людей в тюрьмы и подвергая их страшным пыткам. Законный королевский губернатор продолжал оставаться в своей темнице. Его здоровье было настолько слабым, что для успокоения населения относительно слухов о его смерти в его камеру периодически пускали двух монахов и двух кабальеро, которые затем публично опровергали такие слухи.
Наступило время, когда было завершено строительство каравеллы, которую дон Альваро готовился отправить со своими донесениями королю в Испанию. Устроители переворота решили воспользоваться возникшей возможностью, чтобы послать Карлу V свои собственные доклады о якобы тираническом правлении бывшего губернатора, о его неумении управлять делами провинции, о нежелании завоевывать новые земли и осуществлять волю его императорского величества, что будто бы и вынудило население провинции восстать против аделантадо, свергнуть его и поставить на его место верных императору людей. После необходимых приготовлений накануне отплытия каравеллы Кабеса де Вака ночью был тайно перенесен в кандалах на судно, закован в цепи и помещен в специально сделанную крошечную камеру, где его замуровали досками. В ту же ночь каравелла отправилась вниз по реке в далекое и долгое плавание. Два дня спустя ее нагнала бригантина, с которой на нее были перегружены другие заключенные, в том числе заместитель губернатора капитан Саласар и племянник дона Альваро Педро де Вака. Их всех тоже отправили в Испанию под суд. Шел 1544 год.
При выходе из устья Ла-Платы в Атлантику оба судна попали в страшный шторм, во время которого запасы продовольствия, находившиеся на бригантине, были затоплены и почти полностью пропали. Сильнейшая буря бушевала четыре дня. Представители заговорщиков, сопровождавшие заключенных на каравелле, были настолько испуганы бешенством морской стихии, что сочли его небесным наказанием за совершенные преступления и беззаконие в отношении бывшего губернатора. Они стали унизительно ползать перед ним на коленях, целовать ему руки и ноги, рыдать и добиваться прощения за свои действия, читать молитвы и просить Всевышнего проявить к ним милость. Они еще больше уверовали во вмешательство небес, когда увидели, что шторм прекратился после того, как с дона Альваро были сняты оковы и он был освобожден из заключения.
После очень тяжелого и голодного плавания в течение трех месяцев каравелла и бригантина достигли Азорских островов. Здесь некоторые из охранников пришли в себя и вернулись к своим старым позициям по отношению к главной жертве их беззакония, но другие твердо встали на сторону бывшего губернатора. Раскол среди команды заговорщиков привел к тому, что дальнейший путь в Испанию они продолжили раздельно. Причем нераскаявшиеся поспешили отплыть домой первыми, чтобы опередить остальных в представлении своих ложных донесений и тем самым получить определенное преимущество. При этом они изобрели еще одну чудовищную ложь, разгласив сообщение о том, что Кабеса дэ Вака будто бы отправился на встречу с королем Португалии, чтобы выдать ему секреты своих открытий в Южной Америке.
Все участники переворота в Асунсьоне были сразу же отправлены под суд в Мадрид Туда вскоре должен был прибыть королевский двор, который в ту эпоху еще не имел постоянного места пребывания. В это же время умирает глава Совета Индий могущественный епископ Куэнки, который, зная о подлинном характере событий в бассейне Парагвая, намеревался использовать свое положение, чтобы по закону наказать настоящих виновников преступлений против губернатора и аделантадо Кабесы де Вака — носителя власти короля. Несколько дней спустя неожиданно странной смертью умирает Гарси-Ванегас — один из главарей заговора, сопровождавший губернатора из Асунсьона. Вслед за ним сходит с ума его сообщник — королевский контролер Алонсо Кабрера. Вслед за ним почти одновременно умирают два монаха-францисканца, доставивших немало хлопот и неприятностей дону Альваро своими попытками сбежать из Асунсьона с целью подать вымышленные обвинения против аделантадо.
Ложные обвинения по делу Кабесы де Вака начали рассыпаться вместе с исчезновением четырех участников или сообщников заговора. Однако, несмотря на это, содержание под стражей благородного конкистадора в интересах судебного процесса продолжалось еще долгих и томительных восемь лет. Казалось, что дело шло к полному оправданию и возвращению дона Альваро на пост губернатора и аделантадо провинции Ла-Плата Можно было также ожидать, что суд вынесет постановление о выплате ему компенсации за потерянные им огромные деньги и ценности в результате переворота, не говоря уже о тех больших средствах, которые он потратил на организацию и проведение всей экспедиции в Южную Америку. Но вопреки таким оптимистическим ожиданиям королевский суд приговорил его к высылке в Африку. Однако через некоторое время тот же суд отменяет свое собственное решение, а вслед за этим король назначает первооткрывателя и конкистадора новых земель судьей в Управлении по делам Индий в Севилье.
Итак, после столь долгих, опасных и многотрудных лет, проведенных на службе испанской короны и посвященных открытию и завоеванию новых земель в Северной и Южной Америке, благородный конкистадор Альваро Нуньес де Вака оказывается снова в своей любимой Севилье. Вот и теперь мы застали его высокую и худую фигуру с длинной седой бородой на портовой улице этого солнечного города. Окинув взглядом еще раз деловую суету вокруг готовящихся к дальним походам каравелл и исполненный навеянными этими сценами воспоминаний о собственных заморских странствиях, Кабеса де Вака вместе с ожидавшим его личным пажом направился, слегка прихрамывая, в свое Управление по делам Индий…
