— Нет, я говорю только о том, на что ты способен, — отпарировала она.
Он сердито посмотрел на нее.
— А какое это имеет значение, как я заполучил его? Оно откроет мне ворота Фалкхерста. Или, может, мне вместо этого вернуть им сбежавшую узницу? — добавил он мерзким голосом.
Ей очень захотелось, чтобы он так и сделал. Тогда она, чего бы это ей ни стоило, предупредила бы об опасности обитателей замка.
Должно быть, он подумал, что его слова ее напугали.
Пока они шли к воинам, оставшимся с лошадьми, она не произнесла ни слова. Некоторых из них она узнала. Они были из Киркборо. Это были рыцари Лайонза, которые по справедливости должны были сейчас служить у брата Гудвина, а не у Гилберта.
Ровена замерла, когда до нее дошло это. Боже милостивый, неужели они этого даже не знают? Или они слепо последовали за Гилбертом, ошибочно полагая, что у него были какие-то права на Киркборо из-за своего родства с Ровеной, просто потому, что перед смертью Лайонз приказал им сражаться за дело Гилберта? Они, должно быть, знают, что Лайонз мертв, так как Гилберт сказал, что вернулся в Киркборо после того, как поместье было уничтожено. Тогда, значит, они выполняют условия ее брачного контракта? Но этот контракт потерял свою силу в тот момент, когда, Лайонз не смог выполнить своих брачных обязанностей. А об этом, кроме ее самой, Гилберта, Милдред и Уоррика, никто не знал. Гилберт, без всякого сомнения, ничего не сказал. И вероятнее всего, он намекнул им, что ребенок был зачат…
Ровену удивляло, почему он до сих пор не спросил ее об этом, и вдруг она поняла. Гилберт уже имел то, что хотел получить в результате ее замужества — армию Лайонза. И он собирался нанести Уоррику жестокий удар и захватить его крепость и дочерей. Поэтому Киркборо для него больше не имел значения, так же как и ребенок, с помощью которого можно было его удержать в будущем.
Уоррик… он будет разорен. Он с ума сойдет от ярости, а Гилберт сможет выдвинуть любые условия за освобождение его дочерей, включая даже его жизнь.
Ей нужно было что-то делать. Ровене не следовало бы беспокоиться о том, какая судьба ожидает Уоррика, но она вспомнила его смех, его страсть и тот нежный поцелуй при прощании, и оказалось, что его судьба ее беспокоит. По крайней мере она не хотела видеть, как его убьют, так же как и не желала видеть победы Гилберта. Ровену подмывало шепнуть людям Лайонза, что им не следует здесь находиться, так как контракт, по которому они подчинялись Гилберту, никогда не имел законной силы. Но, сделай она так, Гилберт изобьет ее до бесчувствия, — в этом у нее не было сомнения. В своем гневе он может даже убить ее. Но что же она могла бы сделать? Предупредить людей в замке или убедить людей Лайонза в том, что им не следует здесь находиться? Очевидно, нужно было сделать и то, и другое. Пока в замке находился малочисленный гарнизон, Гилберт попытается захватить Фалкхерст, даже если останется только со своими людьми.
Человек, которого она ранила кинжалом, и еще один, бывший с ним, ушли. Вероятно, они вернулись в лагерь. Гилберт стоял рядом и наблюдал, как Ровена разглядывала оставшихся воинов.
— Значит, это твоя армия? — спросила она невинным голосом. — Я думала, что мое замужество даст тебе горазда больше.
Он действительно не мог сердиться на нее за это замечание, но оно ему не понравилось.
— Не будь глупой. Моя армия скрыта в глубине этого леса. Через два часа после наступления темноты они двинутся в направлении замка и будут ждать моего сигнала о том, что ворота открыты.
— Это в том случае, если тебе удастся проникнуть внутрь. Я все же думаю, что они не примут тебя. В связи с отсутствием хозяина в резиденции они будут осторожны. Вероятно, он предупредил их, чтобы они не поддавались на разные уловки, потому что он тебе не верит. А Фалкхерст совсем не глуп.
— Ты стараешься досадить мне?
— Конечно, ты что думаешь, я забыла, что ты заставил меня делать?
— Замолчи, — прошипел он, потянув ее в сторону, чтобы другие не слышали их разговор. — Если у тебя такая хорошая память, то ты знаешь, что твоя мать все еще находится у меня.
Больше ничего не нужно было говорить. Ровена кивнула, почувствовав, как стало тяжело у нее на душе. С какой стати она решила, что может чем-то помочь обитателям Фалкхерста? В борьбе с нею он всегда оказывался победителем, так как знал, что сказать, чтобы она прекратила сопротивление.
Глава 35
Солнце показалось лишь на миг и сразу скрылось за тяжелыми серыми тучами. Дождь собирался со вчерашнего дня. Ровене хотелось, чтобы хлынул настоящий ливень. Почему бы и нет? Она казалась себе такой несчастной, и это ощущение было ей крайне неприятно. Почему рыцари, охранявшие ее, не испытывают хоть каких-то страданий, отчего они так бесчувственны?
Вокруг нее сидело ничем не озабоченных, спокойных шестеро мужчин. Гилберт вместе с двумя другими рыцарями ушел туда, где ему удобнее всего было наблюдать за всеми, входящими в замок и выходящими из него. Он не приказывал этим оставшимся людям охранять ее. Они теперь смотрели на нее как на свою госпожу, так что защищать ее было их долгом. Поэтому она могла встать и пойти куда захочется. Но она никуда не собиралась уходить, это не входило в ее планы. Ее целью было помешать Гилберту захватить Фалкхерст.
Пригрозив ей, он практически не оставил ей никакого выбора. Если только Гилберт сам не умрет, матери Ровены придется расплачиваться за все то, что Ровена сумеет сделать, чтобы сорвать планы Гилберта, — если только ей удастся что-нибудь совершить, не вызвав его подозрений! Но что можно сделать таким образом?
Конечно, она могла бы попытаться убить Гилберта. Но тогда один из его рыцарей наверняка разделается с ней за это, и она не могла представить себя жертвующей своей жизнью ради человека, который хотел лишь отомстить ей.
Ровена могла сказать Гилберту, что Уоррик был тем самым человекам, которого он захватил в Киркборо. Это может вызвать в нем такой гнев, что он совершит какую-нибудь глупость, может быть, даже отправится за ним в погоню. Нет, Гилберт никогда не подвергнет себя риску, не будучи уверенным, что его войско превосходит войско Уоррика. Ей хотелось самой знать, какое у него войско. В Киркборо было много рыцарей, но Гилберт рассчитывал нанять большое количество воинов на деньги Лайонза. Сумел ли он уже это сделать? Оставалась только одна надежда, что Гилберт начнет волноваться из-за ее прогноза относительно действий обитателей крепости. Если возникнут хоть какие-то сомнения, к концу дня они усилятся. И в конце концов он убедит сам себя, что первоначальный план плох. Потом он вспомнит, как он насмехался над ней, и всерьез подумает о том, как можно ее использовать, чтобы войти в крепость. Тогда у нее будет время предупредить подданных Фалкхерста о нависшей угрозе. Скорее всего, ее сразу посадят в темницу, но она только выиграет от этого, так как ее разъединят с Гилбертом и он не будет знать, что это она выдала его.
