Но она не знала и не могла узнать, пока он отсутствовал, было ли его изменившееся к ней отношение ожидаемым результатом ее попыток соблазнить его или все это было только временным. Он сказал ей, что его не будет около недели, но ей казалось, что пройдет бесконечно много времени, прежде чем ей удастся выяснить, действительно ли ей удалось воплотить в жизнь план Милдред. Конечно, если этот план удался, то теперешняя разлука может все испортить и придется начинать все с начала.
Ровена поднялась и, вздохнув, оделась. На душе у нее было неспокойно. Она была далека от мысли, что ей удалось приручить это чудовище, да еще так быстро. За одну ночь мужчины не меняются. И одного незначительного намека на те обстоятельства, которые вынудили его мстить ей, будет достаточно, чтобы превратить его вновь в огнедышащего дракона. Но она добилась успеха, и отрицать это было нельзя, так же как и не могла она отрицать того, что соблазнение Уоррика де Шавилля оказалось не таким тяжким испытанием, как она считала сначала. Более того, это доставило ей определенное удовольствие.
Когда она вошла в Трапезный зал, на полу уже не было солнечных зайчиков, которые по утрам проникали сюда через высокие окна. Огромный зал, за исключением нескольких слуг, был уже почти пуст. Среди слуг она заметила Милдред, которая поспешила перехватить Ровену, направлявшуюся на кухню.
Ровена настолько удивилась, что задала вопрос:
— А это не опасно, что заметят, как мы разговариваем?
— Пошел он к черту со своим приказом, — ответила Милдред. — То, что я узнала, не может ждать, пока мы останемся наедине. Но, кажется, тебя не расстроил его отъезд?
Ровена улыбнулась:
— Меня же не отправили обратно в темницу.
— Нет, я не это имела в виду. Я говорю о том, куда Уоррик отправился. Не может быть, чтобы ты этого не знала!
— Знала что, Милдред? Уоррик только сказал мне, что его несколько дней не будет, а почему, не объяснил. — Ровена начала хмуриться. — Не может быть, чтобы он отправился воевать. На это уйдет больше времени.
— Нет, не война, но все равно сражение. Гилберт вызвал его на поединок, и Уоррик сейчас находится в пути, чтобы встретиться с ним один на один.
Ровена побледнела.
— Боже милостивый, один из них умрет.
От удивления, что Ровену это волновало, Милдред заморгала глазами.
— Конечно, — нетерпеливо произнесла она. — Но сначала они узнают друг друга.
Ровена почти ничего не слышала, так как она мысленно представила себе, как силен Гилберт, как хорошо он владеет мечом и как Уоррик будет сражаться честно, а вот Гилберт вряд ли. Но когда она представила лежащего окровавленного Уоррика… Эта картина вызвала у нее приступ тошноты.
Она очнулась в кресле, стоявшем у очага, но как добралась до него, Ровена не помнила. Прохладная ладонь Милдред лежала на ее горячей щеке.
— Что случилось, мой ягненочек? — обеспокоенно спрашивала она. — Это не из-за ребеночка?
Ровена посмотрела на нее глазами, полными отчаяния.
— Я не хочу, чтобы он умер.
— А-а-а, — понимающе произнесла Милдред. Она присела на стул рядом с Ровеной и оживленно продолжала: — А почему он должен умереть? Когда он уезжал, он предполагал, что ему будет устроена какая-нибудь западня, и подготовился к этому. Вряд ли дело дойдет до драки. По крайней мере, между ними. Но я думаю, что ты будешь больше волноваться, когда Уоррик поймет, кем ты на самом деле являешься. Стоит ему только хорошенечко посмотреть на Гилберта, как он сразу признает в нем одного из тех, кто участвовал в его пленении в Киркборо, и свяжет все это воедино. Это тебя больше не беспокоит?
— Беспокоит, но по другой причине. Теперь я знаю, что он не убьет меня. По крайней мере из-за тех владений, которые мне принадлежат, — добавила она с невеселой улыбкой. — Я боюсь его гнева, если он подумает, что я обманула его своим молчанием об этом. По правде говоря, это так. А за это я могу вновь оказаться в темнице.
Выражение лица Милдред было еще более грустным.
— Скорее, чем ты думаешь, моя сладкая.
Ровена нахмурилась.
— Как это?
Милдред обернулась чтобы убедиться в том, что они были одни.
— Леди Беатрис психует с тех пор, как ей сообщили, что ее выдают замуж в семью Малдуитов. Она жутко разозлилась на Уоррика, а если этот человек чему-нибудь и обучил своих дочерей, так это искусству мщения. И она хочет сделать так, чтобы ее отец пожалел о том, что отдает ее обычному парню, который, как она считает недостоин ее. Для этот она собирается использовать тебя.
У Ровены расширились глаза.
— Меня? Но ведь Уоррика нет, у нее есть какие-либо права?
— Не все — некоторые. Но она слишком умна, чтобы ими воспользоваться. Вчера вечером я подслушала, как она рассказывала о своем плане сестре, и несомненно, она задумала очень умную вещь. Она не знает, какое преступление ты совершила в отношении Уоррика и за что тебя держат здесь в заточении. Этого никто не знает, но, как это ни смешно, она собирается сообщить всем, что Уоррик держит тебя здесь за воровство и что об этом он сам ей сказал.
Ровена все поняла и закрыла глаза.
— Она собирается заявить, что я ее обокрала.
— Да, что ты взяла у нее самую ее ценную безделушку — жемчужное ожерелье, подаренное Уорриком. А Мелисанта поддержит ее и скажет, что тебя видели у их комнаты, когда обнаружилась пропажа. После этого Беатрис потребует, чтобы произвели обыск в ткацкой мастерской и в спальне Уоррика, а там она вытащит ожерелье из якобы потайного места и этим подтвердит твою вину.
— И ей даже не придется настаивать на том, чтобы меня вернули в темницу.
— До возвращения Уоррика это будет сделано в любом случае, и он, вероятно, поверит ее сказке и будет вынужден жестоко наказать тебя. Может быть, прикажет выпороть плетьми. Это сделают с тобой до его возвращения. Таким способом Беатрис надеется досадить Уоррику.
Ровена нахмурилась.
— Но Джон Гиффорд…
— Его нет. Сейчас здесь другой тюремщик, не такой приятный человек, и ему доставляет удовольствие издеваться над теми, кто попадет под его опеку.
Ровена побледнела.
— Я, я встречалась с ним.
— Но это еще не все. Беатрис собирается предложить, чтобы тебя допросили и узнали, что еще ты могла украсть. Ты знаешь, как этот человек допрашивает арестантов?
— Пытает?
— Да. Эта маленькая сучка надеется, что тебя так запугают и так тобою попользуются, что Уоррик не захочет тебя видеть в своей постели, но более всего она надеется, что ты потеряешь вынашиваемого ребенка. Вот так она собирается досадить ему, поскольку знает, да и все знают, как сильно он хочет сына, даже незаконнорожденного.
— Мне сейчас будет плохо.
