Всадники стали настигать ее. Сквозь звук бешено колотящегося сердца она услышала шум приближающейся погони и позвякивание металлических доспехов всадников. Ее длинные юбки затрудняли бег. Она все время пыталась придерживать их одной свободной рукой, но все-таки наступила на подол рубашки и потеряла равновесие.
Кинжал выпал у нее из руки, когда она пыталась удержаться от падения; спотыкаясь, она пробежала несколько шагов, но не упала. Однако она не вспомнила об оброненном оружии, руки у нее теперь были свободны, и она ухватилась ими за подол мешавшей ей юбки. Но было слишком поздно: один из преследовавших ее людей был уже совсем рядом и решил прыгнуть на нее с лошади. Если бы она видела его, она бы смогла увернуться, так как ей надо было отскочить в сторону всего на несколько дюймов, чтобы он промахнулся. Ему удалось схватить ее за край мантии, прежде чем он свалился на землю, но этого было достаточно. Ровена упала, больно ударившись спиной о ветку. Если бы мантия была застегнута на горле, а не на плечах, то ей бы сломало шею.
В течение нескольких секунд ей казалось, что у нее сломана спина, — таким болезненным было падение. Тяжело дыша подоспели двое других воинов. Один из них остановился перед ней, другой сбоку, а третий, разъяренный от жгучей боли из-за собственного падения, снова дернул ее за мантию, которую все еще держал в руке.
Ровена смогла ударить склонившегося над ней человека и завизжала. Визг был таким пронзительным, что они чуть не столкнулись друг с другом, стараясь как можно скорее закрыть ей рот. Она укусила одного за руку, другой ее ударил и собирался ударить снова, когда третий воин схватил его за руку.
— Подожди, я ее знаю.
— Ты что, рехнулся? Откуда ты можешь ее знать?
— Видит Бог, это наша госпожа.
Это было произнесено с большим удивлением, но Ровена удивилась еще больше. Их госпожа? Она вспомнила о Турезе, но не узнала лиц, склонившихся над ней людей. Потом она все-таки припомнила одного из них и внутренне содрогнулась. Ужасная догадка подтвердилась, когда она увидела лицо четвертого склонившегося над ней человека и услышала его скептический голос, который надеялась больше никогда не слышать.
— Ровена?
Ответ ему был не нужен. Он появился здесь в тот момент, когда ее ударили, но, вспомнив об этой сцене, перестал удивляться. Гилберт без всякой необходимости нанес удар кулаком в лицо одному из стоявших вокруг Ровены людей, затем поднял ее на руки и так крепко прижал к груди, что она едва не задохнулась.
— Как ты оказалась здесь?
Ровена ощутила страх и раздражение. Если кому-то и было суждено найти ее, то почему это должен был быть Гилберт. Менее всего ей хотелось рассказывать ему о том, что с ней произошло за последний месяц.
Но одну правдивую деталь она вполне могла ему сообщить.
— Меня держали в заключении в замке Фалкхерст, но в конце концов мне удалось сбежать…
— Ты была у него? Я от горя сходил с ума, а ты все это время была у него? — Задавая эти вопросы, он слегка отодвинул ее от себя, затем вновь привлек к себе и с неподдельным сожалением произнес: — Я думал, тебя убили. В Киркборо мне никто не смог сказать, что Фалкхерст сделал с тобою.
То, что он был серьезно озабочен, вызвало у Ровены странное чувство.
— Я и не удивляюсь, — осторожно промолвила она. — Он отправил меня прямиком в свою темницу до того, как вся прислуга вышла из укрытия и могла это видеть.
— В темницу! — в изумлении прорычал Гилберт. Стоявшие рядом люди шикнули на него, чтобы он говорил потише, но он просто сверкнул на них глазами и затем обратил свой горящий взор на Ровену. — Он, должно быть, сошел с ума. Ты разве не сказала ему, кто ты?
Его глупость рассердила ее.
— Ты бы хотел, чтобы я во всем призналась, хотя знаешь, что он намерен уничтожить тебя и все, что тебе принадлежит? Он и мою-то собственность захватил потому, что ты владел ею. Думаешь, он оставил бы меня в живых, если можно таким легким способом захватить все, что у тебя осталось. Поэтому я ничего ему не сказала, кроме того, что я леди Киркборо, но это он и так предполагал.
Затем, чтобы поддержать его убежденность в том, что Уоррик появился в Киркборо из-за него, она добавила:
— Он бросил меня в темницу, потому что рассвирепел, когда узнал, что тебя нет и он не сможет убить тебя.
Вид у Гилберта был действительно виноватым, и она убедилась в этом, когда он произнес:
— Извини, Ровена. Я не думал, что он причинит тебе зло, иначе я бы тебя там не оставил, но в тот день у меня все перепуталось в голове.
Ровене захотелось спросить его, путались ли когда-нибудь его мысли, когда он думал о своей выгоде.
— Что ты здесь делаешь, Гилберт? Уж не задумал ли ты осадить один из его самых укрепленных замков?
— Нет, осады не будет, но все же к вечеру я им овладею.
— Как?
— Я послал ему вызов, и если он не глуп, то заподозрит западню и возьмет с собой большую часть своих воинов. — Он на мгновение замолчал, а потом обратился к ней: — Ты не знаешь, сколько человек он взял с собой?
— Я не видела, когда он уехал, — сердито ответила она. — К тому же у меня не было времени пересчитывать, сколько людей осталось в замке к моменту моего побега.
Ответ явно огорчил Гилберта.
— Неважно, — наконец произнес он. — Он должен был взять с собой большую часть своих людей. Зачем ему нужно было оставлять их здесь, когда ты говоришь, что Фалкхерст является самым укрепленным из его замков и горсточка воинов может отразить нападение целой армии?
— И как же ты тогда собираешься захватить его?
Он повернулся к ней и усмехнулся:
— С горсточкой людей.
— О, конечно. Я сделала глупость, спросив тебя об этом.
Он дернул ее за руку, чтобы показать, что ему не понравился ее насмешливый тон.
— Когда начнет темнеть, я планирую попросить у них убежища на ночь.
— У них есть деревня, куда они тебя направят, — предположила она.
— Нет, только не тогда, когда я путешествую по делам Стефана и с посланием, на котором в доказательство этого стоит его печать.
— Неужели?
— Что?
— По делам короля?
— Конечно, нет, — нетерпеливо ответил он. — Но послание настоящее. Мне повезло, что я нашел его, так как оно уже никуда не могло бы попасть, ибо гонец, которого послали с ним, был мертв.
— Ты убил его?
Он снова зло проворчал:
— Почему ты вешаешь на меня всех собак?
— Нет, я говорю только о том, на что ты способен, — отпарировала она.
Он сердито посмотрел на нее.
— А какое это имеет значение, как я заполучил его? Оно откроет мне ворота Фалкхерста. Или, может, мне вместо этого вернуть им сбежавшую узницу? — добавил он мерзким голосом.
